Чтение онлайн

В таком же духе, но несколько осторожнее выражается британский «специалист по проблемам тайной службы» Бернард Ньюмен в своем сочинении «Шпионаж — миф и действительность». «Хорошо осведомленные люди, — пишет он, — доходят в своих предположениях до того, что объявляют Канариса британским шпионом. Утверждают даже, что он передал планы вторжения нацистов в Норвегию и Голландию правительствам этих стран, что он предотвратил вступление в войну франкистской Испании и проигнорировал приказ Гитлера убить Черчилля. По-моему, никаких доказательств о его шпионской деятельности нет, однако Канарис, без сомнения, был явным врагом Гитлера» [244] .

Эмигрировавший в США немецкий журналист и «крестный отец» самых диких шпионских историй Курт Зингер представляет адмирала в своей книге «Шпионы и предатели во Второй мировой войне» самым влиятельным в Германии человеком после Гитлера [245] . Вот из таких «источников» и черпают всякие прочие «знатоки» свои небылицы, дополняя их все новыми измышлениями. Когда, например, генерал Франко пригласил вдову адмирала, которого он очень ценил, в Испанию, это стало поводом для «новых сообщений из самых надежных источников», будто шеф абвера вовсе не умер, а создает новую шпионскую сеть и потому-де вызвал в Испанию свою жену и нескольких доверенных лиц. Отсюда уже недалеко было и до басни о том, что Канарис создал некую «6 ю колонну», которая уже «шурует» во всех странах и разжигает Третью мировую войну. Эта «6 я колонна», описываемая французским писателем Блош-Моранжем в своей книге «Les fabricants de guerre» («Делающие войну»), будто бы является новым «подпольным убежищем» Канариса, и ее нити тянутся по всему свету. Ложь и глупость таких писаний очевидны. Одним хочется, конечно заслуженно, опорочить Германию, а поскольку фигура адмирала загадочна, они и пытаются представить его и «поджигателем» войны, и чуть ли не движителем захватнической политики Германии. Удивляет только то, что эта точка зрения никак не вяжется с мнениями оставшихся непоколебимыми нацистов. Ведь они напрямую обвиняют Канариса и его абвер во многих поражениях вермахта.

А вот что пишет бывший германский военный атташе в Белграде генерал в отставке Мориц Фабер Дюфор: «Когда абвер вошел в силу и поднял свою мрачную голову, то он из черного вдруг начал делать белое, а из белого — черное в полной зависимости от ситуации. Доклады адмирала Канариса, который был его начальником, воспринимались наверху с гораздо большим вниманием, нежели мои, и служили целям, которые остаются неясными и по сей день. Ясно только, что своими докладами он поддерживал политику Гитлера, тогда как мои рапорты считались абсурдными. На кого он работал, он, наверно, не знал и сам, ибо он был человеком, не знавшим меры ни в вещах, ни во времени, а лишь добивался успеха сегодня и завтра» [246] . Ну что можно сказать о подобной болтовне? Нас не удивляет, когда такие же упреки исходят от советских авторов. Так, недавно их высказали Даниил Мельников и Людмила Черная. Для них удобным поводом стали антикоммунистические убеждения адмирала. Это позволило им объявить адмирала преданнейшим Гитлеру фашистом. Согласно примитивной идеологии советских доктринеров, просто немыслимо было представить себе, что в Германии и других западных странах есть немало людей, отвергающих одинаково и коммунизм и фашизм просто на том основании, что обе системы являются системами террора.

Эта целенаправленная дискриминация адмирала служит средством доказать, что и он, и немецкое движение Сопротивления не добивались ничего другого, как соглашения с британской и американской реакцией, направленного против СССР и всех демократических сил. Именно от шефа германского абвера протянулась после состоявшейся в 1942 г. встречи Канариса с генералом Геленом в местечке Воронине под Винницей прямая линия будущей антикоммунистической борьбы, которая действительно, мол, возымела влияние на нынешнюю Федеральную разведывательную службу, что якобы подтверждается ее очевидным фашистским настроем [247] .

В целом литература об абвере создает именно такой образ адмирала. За рубежом он предстает как всенемецкий империалист, беззастенчиво прокладывавший путь к Третьей мировой войне и раздувавший политическую пропаганду ненависти. В то же время определенные круги в Германии называют его «гнусным предателем» и «закулисным интриганом». Таким образом, мы видим, с одной стороны, явное увлечение жанром «плаща и кинжала», а с другой — ядовитый психоз дискриминации. Отсюда перед историками-документалистами встает задача сделать этот полностью искаженный образ соответствующим реальным фактам жизни Канариса, а деятельность абвера представить в том виде, в каком она осуществлялась, привлекая подлинные документы и свидетельства очевидцев.

Вильгельм Канарис был офицером, для которого служебный долг и любовь к родине превышали все остальное. Это был человек, считавший делом совести служить Германии, добиваться для нее мира и свободы, глубоко сознавая при этом возложенную на него ответственность. В действительности Канарис категорически отвергал даже саму возможность передачи военных секретов враждебным или нейтральным государствам. Однажды на пути в Мадрид весной 1942 г. Канарис, полковник Пикенброк и майор Рудлеф летели в одном спецсамолете «Люфтганзы». Они разговаривали о служебных делах, и адмирал по какому-то поводу заметил: «Измена родине в любом случае — это преступление, и дискутировать по этому вопросу нельзя. Я вам скажу так: ни от меня, ни от моего ведомства никому в этом деле помощи не будет» [248] . И тем не менее он был убежден и всегда об этом говорил своим самым ближайшим сотрудникам, что победа террористического нацистского режима означала бы большое несчастье и для Германии, и для всей Европы. И наоборот, он считал поражение Германии ужасным уже только потому, что тогда коричневую диктатуру в Европе заменит большевистская.

Из многих публикаций послевоенного времени сложилось представление, будто Канарис сознательно и систематически утаивал или преподносил руководству вермахта сведения от своих агентов в совершенно искаженном виде. Это утверждение совершенно ошибочно. Наоборот, донесения, направлявшиеся в ОКХ и ОКВ, как и в штабы видов вооруженных сил, неизменно снабжались указаниями о характере и степени надежности их источников [249] .

Что же касается отношения адмирала к Гитлеру и нацизму, то в кругу близких к нему людей он отнюдь не скрывал, что считает фюрера и его партию «величайшим несчастьем», постигшим Германию. Несмотря на то, что он внутренне был готов сделать все, чтобы свергнуть «осквернителя рейха», ни в каких тайных предательских приготовлениях или действиях он не участвовал. Однако, сообразуясь со своими гуманными убеждениями, он считал своим долгом саботировать откровенно зверские приказы о расстрелах и ущемляющие престиж Германии планы и директивы диктатора.

В декабре 1940 г. Гитлер в связи с поражением итальянцев в Киренайке и угрозой, созданной англичанами для Ливии, писал в письме к дуче, что он «недоволен назначением генерала Вейгана с поручением восстановить порядок в Африке». При этом никто не смог бы упрекнуть Вейгана в некорректном отношении к немцам или в каких-то агрессивных намерениях. Гитлер просто боялся, что Вейган может повернуть подчиненные ему войска против немцев и передать французские владения в распоряжение формирующихся сил «Свободной Франции». Поэтому Гитлер намекнул абверу о необходимости при случае убрать Вейгана. Канарис не стал торопиться, надеясь, что развертывающиеся события оттеснят преступное намерение диктатора и он о нем забудет. И верно, вскоре после этого обстановка в Киренайке стабилизировалась благодаря вводу немецких войск генерал-лейтенанта (впоследствии — фельдмаршала) Эрвина Роммеля, и дело Вейгана было положено в архив.

Весной 1942 г. находившийся в плену у немцев французский генерал Анри Оноре Жиро сбежал из крепости-тюрьмы Кёнигштайн в неоккупированную часть Франции. Гитлер приказал Кейтелю принять меры и возвратить генерала в тюрьму. С представителем вишистского правительства была достигнута договоренность, что германский посланник фон Абетц встретится с генералом в отеле «Энглетер» в небольшом городке Мулен-сюр-Айе на демаркационной линии. Абетц хотел уговорить Жиро добровольно вернуться в Германию в качестве «уполномоченного» правительства Виши и там взять на себя заботу о французских военнопленных. Жиро отклонил предложение немцев и возвратился в неоккупированную часть Франции. Но на этом дело не кончилось. Гитлер потребовал от абвера доставить генерала живым или мертвым.

Канарис опять-таки оставил это требование поначалу без внимания. Когда же Кейтель через некоторое время настойчиво потребовал исполнения приказа, дело дошло до резкого разговора, в ходе которого адмирал попросил освободить его от этого задания. После этого в узком кругу абверовцев вошла в обиход классическая фраза полковника Пикенброка о том, что давно пора бы посоветовать г-ну Кейтелю довести до сознания фюрера, что «мы — военная разведка, а не кровожадные псы из СС или СД». А когда в сентябре 1942 г. Кейтель в отсутствие Канариса вновь поднял вопрос о Жиро, Лахузен, не знавший о разговоре Кейтеля с Канарисом, сказал, что адмирал оставил это дело лично для себя. Тогда Кейтель захотел узнать, не станут ли «соседи» (т. е. СД или гестапо) предпринимать что-либо в этой связи. И Лахузен наобум ответил «да». Тем самым он оказался в крайне неприятном положении: нужно было срочно доложить об этом разговоре Канарису, который к этому часу вылетел из Испании в Париж. К счастью, Мюллера тоже не было в Берлине. Лахузен немедленно вылетел в Париж и встретился с Канарисом в отеле «Лютеция», где располагалась резиденция разведцентра абвера. И тут адмирал показал один из своих «фокусов» с памятью. Он задал Лахузену три вопроса: когда Жиро совершил побег, когда было совещание в Праге о разделении компетенции между абвером и СД и когда был убит Гейдрих? Получив ответы на все три вопроса, Канарис рассмеялся: теперь он мог совершенно спокойно доложить, что он именно тогда договорился с Гейдрихом, что дальнейшее ведение дела Жиро СД берет на себя. Такой довод был бы невозможен, если бы Жиро сбежал после убийства Гейдриха.

По убеждению шефа тайной службы, тот, кто принимает хоть какое-то участие в убийствах, также является виновником преступления, пусть даже если это ему приказано сделать, а то, что предосудительно в моральном плане, не может быть оправдано и в политическом. Этого правила Канарис придерживался и тогда, когда в начале февраля 1943 г. «генеральный штаб сухопутных войск высказал абверу пожелание провести диверсионный налет на русскую ставку верховного главнокомандования». В «Журнале боевых действий» абвера-II от 2 февраля 1943 г. сделана такая запись: «Шеф управления отклонил предложение, сделанное ему во время краткого визита в генеральный штаб и состоявшее в том, чтобы силами абвера-II провести операцию против русской ставки. В этой связи шеф категорически запретил диверсионные акты против отдельных лиц» [250] . Именно так следует понимать упрек в адрес Канариса о «саботаже приказов германского военного руководства»; ведь именно благодаря этому ОКВ, генеральный штаб и другие командные инстанции не были признаны преступными организациями.