Чтение онлайн

Эта борьба за индивидуальное «Я», — борьба, ибо импульс дается Христом, но «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» равно как и борьба за преображение, посредством сил одухотворённого индивидуального «Я», низшей человеческой природы — составляет содержание былин об Илье Муромце и о младших богатырях. Хотя эта борьба, ведущаяся с чередующимися победами и поражениями, происходит, главным образом, в душевно-духовном мире — тон повествования в былинах не меняется при переходе от описания событий физического мира к внутренним переживаниям, и лишь данные Тайноведения помогают провести грань между теми и другими.

Высвобождение Ильи Муромца, под влиянием Христова импульса, от уз кровного родства обрисовано в былинах с необычайной точностью и с сохранением всех деталей. В физическом мире оно выражается в том, что, получив силу от калик-перехожих, Илья покидает родительский дом, дорогою переступает данные им обеты и отцовскую заповедь и тем самым окончательно порывает с прошлым:

Но главное поле борьбы отнюдь не лежит в физическом мире. Первоисточник кровного родства, заключающийся в принадлежности к групповому «Я» (групповой душе), находится в ином месте. Наиболее ярко выраженным представителем группового «Я» является в настоящее время животное царство, с его групповыми душами, заключенными во внефизическом мире 37; человеческое же индивидуальное «Я» находится в мире физическом. Процесс развития самосознания у отдельных индивидуальностей состоит в вылущивании своего самосознающего зачатка из преодолеваемой групповой души и врастания его в физический мир. Процесс этот происходит медленно и постепенно; но уже древние народы чувствуют свою принадлежность к групповой душе отнюдь не столь интенсивно, сколь это имеет место в животном царстве; они ощущают начинающееся расслоение и распадение связывающих их уз и поддерживают свою групповую связанность кровородственными браками. — В большей или меньшей глубине погружения в материю индивидуализированного человеческого «Я» и заключалась степень отличия человека от живот-наго. Но еще до окончательного отрыва от групповой души и полного нисхождения в материю зачаток индивидуального «Я» должен был быть пронизан Христовым импульсом, дабы не погибнуть в ней окончательно.

Где должен был произойти решительный бой между Ильей Муромцем и сковывавшими его кровородственными силами? Где проявляются они с наибольшей интенсивностью и полнотой? — В той области, где человек вырывается из группового «Я», на границе физического и сверхфизического мира, где животное царство перекрещивается с человеческим.

Тайноведение указывает на характерное отличие в пространственном взаимоположении человека, животного и растения. Растение получает питание, главным образом, через корни. «Этот орган оно направляет к центру земли; к солнцу поднимает оно свои органы оплодотворения, вбирая целомудренный солнечный луч. Представим себе теперь человека: в нем нетрудно видеть перевернутое растение — вообразите себе растение в перевернутом положении, и вы получите человека. Органы оплодотворения обращены у него к центру земли, а корни — в мировое пространство. Животное находится посредине. Таким образом, возникает крест»38.

Этот знаменательный крест, стоящий на границе двух миров, неоднократно встречается в былинах в виде «креста Леванидова». Возле него «обыкновенно братаются богатыри, и от него начинаются их богатырские поездки. Затем он оказывается вообще повсюду, где начинается какое-нибудь знаменательное действие» 1. Нередко именно это значение Леванидова креста еще более подчеркивается тем, что былины помещают его на берегу «реки Смородины» (Самородины), представляющей собою, как и многие другие былинныя реки, границу между физическим и духовным мирами. [25]

Какая опасность подстерегает Илью Муромца у реки Смородины, возле креста Леванидова? Былина ясно говорит об этом:

С этим страшным врагом придется сразиться Илье Муромцу у реки Смородины, возле креста Леванидова.

Соловей-Разбойник представляет собою могучую силу групповой души, кровородственных уз, преграждающих человеку прямую дорогу к его высшему «Я» (стольному Киеву — князю Владимиру — Забаве Путятичне). Дерево, на котором сидит Соловей-Разбойник, есть ничто иное, как родословное, генеалогическое древо; он концентрирует свою силу на древовидных разветвлениях кровеносной системы, в крови.

На это особенно могучее проявление его силы именно в крови ясно указывает имя одной из его дочерей — Невея: этим словом называли лихорадку «в старинных заговорах на трясавицы, или лихорадки» 25; последняя же имеет в крови свою основную точку проявления. Самое обозначение жилища Соловья-Разбойника словом «гнездо» очень характерно для родового, семейного гнезда. Былина указывает также вполне определенно на кровородственную связь:

Поэтому былины называют его дочерей «вещими» 11 и рассказывают, что «сыновья или зятья его (т. к. они женаты на своих родных сестрах), оборачиваются в воронов с железными клювами» 22.

По поводу близких браков у Рудольфа Штайнера можно найти следующее замечание 41: «Чем дальше возвращаемся мы в глубь времен, тем более мы находим, что люди состоят под сильным влиянием этого кровного родства. Благодаря тому, что в жилах людей текла однородная кровь, в древние времена возможны были большие магические силы. Человек, который жил в те времена и мог далеко проследить ряд своих предков, находя в их жилах лишь родственную кровь, имел в своей собственной крови магически действующий силы» [26] .

Этим объясняется чародейски-магический элемент, характерный для Соловья-Разбойника и всей его семьи. Страшная сила его магического действия пронизывает все существо человека: соловий свист — материальные элементы физического тела; звериный рев — всю систему жизненных процессов (эфирн. тело); змеиный шип — весь комплекс сознательных и подсознательных ощущений (астральн. тело). Поэтому, борьба с ним оказывается столь опасной, а победа над ним столь трудной. Но Илья Муромец, силою воспринятого Христова импульса и собственной твердости, одолевает Соловья-Разбойника и убивает его перед лицом своего высшаго «Я» — во дворе князя Владимира, тем самым сознательно делая первый решительный шаг на своем христианском духовном Пути.

Этот трудный Путь изобилует соблазнами и опасностями, коренящимися как в душе самого человека, так и в окружающих его сферах духовного мира. Все то, что затаенно таится и неслышно дремлет в глубочайших пластах душевной организации, лишь изредка отдаленным эхом отдаваясь в сознании, внезапно просыпается и встает во всей своей величине перед человеком, вступающим на духовный Путь. Все то, что окружает человека в духовном мире, недоступное прежде его восприятию и враждебное его духовному развитию — внезапно обрушивается на него со всей своей силой, устрашая, соблазняя, уничтожая плоды его усилий.

На первых ступенях духовного Пути, когда импульс Христов еще недостаточно полно и глубоко воспринят человеком, его молодое и неокрепшее индивидуальное «Я», вылупившееся из групповой души, чувствует себя болезненно одиноким в холодной пустыне окружающего мира. И первым порывом его бывает желание бежать из этого мира, вернуться в покинутое им привычное лоно, возвратиться вспять к древним временам Святогора, чего так жаждала в свое время древне-индусская культура. Это настроение прорывается также у Ильи Муромца, в виде первого же импульса после чудесного исцеления. В его восклицании о желании «поворотить Святорусску» нетрудно узнать отголосок Святогоровых слов о повороте «земли краем вверх и смешении земных с небесными». Это устремление, как в корне противоречащее правильному пути человеческой эволюции, является особенно соблазнительным и опасным.