Чтение онлайн

2-й план — смерть становится все реальнее ("…И душу ту / Белоснежные кони ринут" — это стихотворение привела в пример) и она делается из средства — целью, освобождается от всего привходящего, и кульминационная точка — "Память" и в "Душе и теле".

Затем вообще разговоры о творчестве Николая Степановича. Из них:

АА: "Николай Степанович не исходил из темы (в своем творчестве), как Тихонов, например: это — о гражданской войне, это — о том-то и т. д. У Николая Степановича не темы, а линии творчества, которые нужно разыскивать.

АА: "В стихотворении "Товарищ" была еще одна строфа, о женщине…"

О стихотворении "Картонажный мастер":

АА: "Это, конечно, с "Моими читателями" перекликается… Дико перекликается!.. Страшно!.."

АА говорит про строки: "Я носитель мысли великой, / Не могу, не могу умереть…" — что их можно было бы взять эпиграфом к "Колчану".

АА: "С Николаем Степановичем отношения всегда были очень торжественные, несмотря на "детские голоса" и на шутки…"

Еще о последнем приходе Николая Степановича к АА: АА говорит, что Николай Степанович очень обижался на нее, что она нигде не выступает, бранил ее… Он не верил, что Шилейко не позволяет — не мог себе представить, что АА может кто-нибудь "не позволить", потому что всегда было наоборот… От того, что он не верил в эти слова АА, у него являлось и общее недоверие к ней… Поэтому он был с ней сух и холоден…

О друзьях Николая Степановича:

АА говорит, что друзей, близких, которым бы Николай Степанович сообщал о своей личной жизни все, не было. Зноско, Кузмин и др. — типичные литературные приятели. С Городецким было немного другое, чем с ними. Потому что у Николая Степановича с Городецким были общие цели, добивались одного, были такой "боевой группой"…

Настоящими друзьями считались двое: Лозинский и Шилейко. Но если Лозинскому Николай Степанович что-нибудь и рассказывал, то это как в могиле… Лозинский никому ничего не скажет.

Был только один случай, когда Лозинский выдал Николая Степановича (вероятно, невольно, не будучи посвящен в обстоятельства дела, — и тогда это только подтверждает то, как мало Николай Степанович посвящал в свою личную жизнь даже самых близких друзей).

АА пришла в ("Бродячую собаку"? в "Аполлон"? — кажется, в "Аполлон"…) и спросила Лозинского, где Николай Степанович. Лозинский ответил: "Он с Ларисой Рейснер уехал".

Потом, когда Николай Степанович вернулся домой и стал объяснять, что он был на заседании, оно затянулось, потом еще где-то — по делу, АА сказала ему, что это не так. "Ты был с Ларисой Рейснер — мне Лозинский сказал!.."

Николай Степанович очень рассердился тогда на Лозинского.

Когда был вечер в Киеве (Кузмин, Потемкин и т. д.), Николай Степанович не прямо пошел к Экстер, а пошел с АА с вечера в Европейскую гостиницу кофе пить…

Подарки друг другу вернули в Севастополе весной 8 года.

Чадра.

"Товарищ" ("Жемчуга").

АА говорит, что это более взрослое, по сравнению с другими стихами этого периода, стихотворение. Вероятно потому, что написано по поводу действительной смерти (Сгоржельский застрелился).

АА отмечает как характерное — что стихотворение "Измена" в новом издании (18 года) Николай Степанович называет "Ягуаром", потому что в тот период, когда он написал это стихотворение, повод к нему ("измена") был близок Николаю Степановичу, он ясно ощущал его и думал, что читатели тоже так и понимают стихотворение. А в 18 году он уже забыл про этот повод, во всяком случае, мысли его были далеки от него, и он уже не ощущал стихотворение так, как прежде, поэтому и название стихотворения показалось ему далеким, и он переменил его.

АА говорит — странная судьба Николая Степановича: 8-й и 18-й годы в Париже, и оба раза так любил — до попыток самоубийства. И оба раза потом в Крыму был.

АА: "Странная судьба — кругами, кругами… Как коршун!.."

В 21 году известие о смерти брата АА привез ей Николай Степанович.

В 21 году было так: АА зашла во "Всемирную литературу" И В. А. Сутугина дала ей письмо… Письмо оказалось от матери АА. АА очень удивилась, потому что 3 года от ее родных не было известий, и она уже имела основания думать, что они все умерли…

В письме И. Э. сообщала коротко о смерти Андрея Андреевича, и что Николай Степанович по приезде в Петербург обещал все сам рассказать…

АА обратилась к Сутугиной с вопросом: "А он приехал или нет?". Сутугина ответила: "Приехал, но я его еще не видела…".

Тогда АА спросила тут же стоявшего Блоха. Блох отвечал: "Прислать Вам его?". ("Он считал, что он может всех присылать, посылать, потому что он по 10 фунтов картошки дал за книжки".)

АА сказала ему: "Да, передайте ему, что я очень хочу его видеть". И уже после этого вскоре Николай Степанович пришел с Георгием Ивановым к АА на Сергиевскую…

На Сергиевской тогда был еще такой разговор: АА сказала Николаю Степановичу, что надо быть Гумилевым, чтоб в такое время путешествовать (потому что тогда все как в клетках сидели, нельзя было никуда уехать). Николай Степанович не понял… Г. Иванов принялся ему объяснять.

Крестильный крест АА украли из шкатулки ее матери, еще в ту пору, когда АА была маленькая. А обручальное кольцо АА дала продать с аукциона — в пользу (войны?) — (это у меня раньше записано… Автомобиль… Дума…).

АА предложила подарить мне автограф Потемкина (Таврического, чтоб не спутать). Я поблагодарил и отказался — потому что собираю только литературные автографы. А АА предложила это из внимания к моему плюшкинству.

К АА часто присылают письма — просят у нее автограф.

29.04.1925

11.30. У Пунина — фуфайку.

Встретил О. Мандельштама. (Н. Я. переехала вчера.)

(Звонил, что не ночует.)

АА температура — 37,1 днем, 37,3 — в 4 часа после ванны, 37,3 — в 8 часов.

Читал "Мысли Горнунга". О квартире в Царском Селе на Малой, 63.

Уходил — от 2 1/2 до 3 1/2 к Кривичу, к Микулич.

До ванны — я с АА. АА — в ванне, я вернулся — разговаривал с Н. Я. 1/2 часа. Чай — до 4 3/4 с АА и Н. Я. (у Н. Я.). В 4 3/4 до 6 АА спит. От 6 до 6 1/2 — у АА. В 6 1/2 — обед (АА, я и Н. Я.) — у АА. От 7 до 8 1/2 — я у АА один. От 8 1/2 до 9 — у АА я и Н. Я. 9.37 — обратно. С вокзала — в Мраморный дворец.

АА — вспоминала Палей. Воспоминания о Достоевском.