Чтение онлайн

Как ни трудно в это поверить, все, оказывается, было не так. Кто-то убеждал, что видел ложные, фиктивные войска, другие клянутся, что русские заняли позиции где-то у нас в тылу. Третьи рассуждают о каком-то там новом оружии, которое якобы только что доставили на позиции и впервые хотят опробовать, попытаться сломить ожесточенное сопротивление русских.

Внезапный грохот орудийных залпов прерывает наши разглагольствования. Один-единственный разрыв – и желтовато-белый дым вздымается в небо на полкилометра, ненадолго затмив солнце. Сотни ракет – именно ракет – вылетают из этого дымового хвоста и с воем несутся на врага. Вскоре следуют еще выстрелы – второй, третий, четвертый. Редкостное зрелище! Выскочив из траншей, мы стоим и с изумлением смотрим на происходящее. Русские не отвечают – видимо, из них весь дух повышибали.

К полудню я разузнаю об этом подробнее: оружие со странным буквенным индексом «DO» способно выпускать одновременно несколько ракетных снарядов [8] . Сами снаряды, боеголовки, заполнены горючей смесью. После разрыва горящая нефть разбрызгивается и сжигает все вокруг.

Эффект, судя по всему, опустошающий. Но, невзирая на это, русские продолжают удерживать позиции.

Когда мы предпринимаем попытку прорвать оборону русских, еще на подходах к ней вновь наталкиваемся на бешеное сопротивление. Красные контратакуют. Мы останавливаем их ценой гораздо больших потерь, чем у них. Мы на исходе боеспособности. Нестерпимая жара и ожесточенность схватки измотали нас вконец. Еще немного – и атаки русских просто сомнут нас! Нам необходимы свежие силы! За последние два дня 529-й и 528-й пехотные полки 299-й дивизии потеряли 308 и 304 человека соответственно. Замена личного состава происходит слишком медленно. Тяжелые снаряды падают и падают на наши позиции, оставляя огромные воронки. Какая честь для нас, горстки измученных солдат, что противник не жалеет для нас даже крупнокалиберных снарядов!

Обстановка складывается на самом деле серьезно. Красные задействовали железнодорожные орудийные установки [бронепоезда] в направлении Житомира [Украина], и они для нас недосягаемы. Вечером русские снова атакуют нас под прикрытием плотного огня. И оттесняют нас на пару километров к городским предместьям.

Я готов по-детски разреветься от отчаяния, беспомощности и злости. Ничего у нас не выходит. И мое тело уже не желает подчиняться мне. Нервы натянуты так, что, кажется, загудят, как телеграфные провода на ветру. Доведется ли мне вновь увидеть дом и семью?

Сегодняшний результат: 20 убитых, 11 пропавших без вести и 163 раненых. Любимая Розель! Помни обо мне!

14 июля

Приказано начать атаку в 8.00. Но вчерашняя гроза затопила дороги, превратив их в непроезжие и непроходимые. И что теперь? В 9.00 поступает радиограмма: «Атака перенесена. Перестроиться для обороны!» Значит, русские снова намерены атаковать. Намерены. И как они атакуют! Крупнокалиберные снаряды со свистом пролетают над нашими позициями. Кроме того, они не забывают вести огонь из орудий и меньших калибров, причем осколочными снарядами.

Потом русские бомбардировщики сыплют бомбы с бреющего полета. Истребители нещадно поливают огнем из бортовых пушек и пулеметов наши траншеи. В общем, дикий, невообразимый спектакль, способный кого хочешь лишить рассудка. Одуревшие от взрывов и страха, мы скрючиваемся в своих траншеях. Все вокруг вздымается к небесам – прямо у нас на глазах! И справа, и слева, и в тылу… Пылает все, что может пылать. Мне здорово опалило волосы. Здоровый кусок земли бьет меня в каску, на мгновение лишив сознания. А эти красные лезут и лезут на нас, вопя свое ненавистное «ура!».

Кое-кто из них подобрался к нам на 50 метров. Мы выскакиваем из траншей. Все, кроме пулеметных расчетов, – пулеметчики прикрывают нас. Ненависть заглушает все остальные чувства. Полчаса спустя мы все же каким-то образом сумели подавить эту атаку. Деталей мне уж не вспомнить, но это была настоящая бойня. Мясокомбинат. Как ни трудно в это поверить, приходится. Мы неслись на них, словно маньяки-убийцы. Стреляли, орудовали кинжалами, били кулаками. Падали, снова поднимались, чтобы снова устремиться вперед. Нет, я сейчас просто не могу вспомнить обо всем в деталях. И взгляните на нас! Мой мундир разодран в клочья, руки в крови, на коленях ссадины, обмундирование перемазано кровью – своей и чужой. Отворот сапога забрызган мозгом. Меня вырвало, когда я это заметил. Все! Хватит! Видимо, последовала реакция организма на весь этот пережитый кошмар. У меня головокружение и страшный озноб. Нервы.

15 июля

Я проспал целых 20 часов кряду и чувствую себя намного лучше. Крупнокалиберные снаряды и бомбы здорово преобразили наши позиции.

Могу лишь удивляться: я не воспринимал этого кошмарного обстрела, пока лежал надежно укрытый в палатке медсанбата. Видимо, спал мертвым сном.

Жара на позициях спала. Огромные лужи грязной воды в траншеях. Запах тлена, разложения. В воздухе и на земле мириады насекомых. Мухи черной массой мгновенно покрывают все мало-мальски съедобное. Если не считать отдельных выстрелов легких артиллерийских орудий, сегодня все относительно спокойно. Отдых исцелил меня. Нас подбодрило и обращение командующего 6-й армией [фельдмаршала Вальтера фон Рейхенау] – в своем послании он высоко оценил наши стойкость и мужество.

16 июля

Линия фронта остается на том же месте. Боев, достойных упоминания, не случалось. Время от времени палят из карабинов, иногда прогремит вдали пулеметная очередь или, может, раздастся пара выстрелов из легкого орудия. Около полудня наша позиция подверглась атаке с воздуха. Одна из бомб угодила прямо в наш склад боеприпасов – в результате взрыва не стало восьмерых наших товарищей, многие другие получили ранения. Со стороны обоих флангов – справа и слева – доносится шум боя. Судя по всему, атакуют вновь прибывшие наши свежие дивизии. И успешно атакуют. Интересно, побегут ли русские?

17 июля

Противник с утра обрадовал нас обстрелом. С час, наверное, его осколочные снаряды рвались у нас на позиции. К нашему удивлению, появились и русские истребители. Носились метрах в двадцати над нами и обстреливали наши колонны. Потом внезапно все кончилось. Со стороны русских ни единого выстрела. Вскоре нам сообщили об отступлении русских. Нам даже не верилось, потому что за последнее время было множество ложных сообщений. Но, как оказалось, все так и есть. Наша артиллерия бьет вдогонку отходящим русским.

В полдень поступает приказ об атаке. К вечеру мы овладеваем полосой 4 километра в ширину в районе Леса Мертвых северо-западнее Звягеля [Новоград-Волынского]. Десять дней окопной войны, со всеми ее ужасами, артобстрелами и кровавыми рукопашными схватками, наконец закончились.

Мы чуть не плачем от радости.

18 июля

Похоже, красные понесли чудовищные потери – наша артиллерия действовала прицельно. Вокруг разбросаны расщепленные стволы деревьев. Весь лес изрыт воронками от наших снарядов. И среди этого ада лежат тела погибших, искромсанные грузовики и все виды вооружений. У позиций русских груды тел ненавистного врага. На жаре трупы почернели и вздулись. Весь лес пропитан мерзким, отвратительным смрадом разложения. Очень многих наших товарищей еще предстоит похоронить.

Многое в этой битве последних дней напоминает мне лесные сражения во Франции год назад, но русские – не бельгийцы и не французы, они противник другого рода. Тогда мы сражались против тех, кто продемонстрировал истинно солдатские качества – ум, выдержку, боевой опыт. Здесь же враг уподобился бесчувственной, равнодушной ко всему машине разрушения и убийства. Французы попытались бы избежать ненужных потерь. А эти сражаются как безумцы. И никогда не сдаются!

Вечером как снег наголову артобстрел. Мы понимаем, что в этом лесу бродит еще достаточно много русских. Ночь непроглядно темная. Чуть что треснет в лесу, знай, что это русский пробирается. Я на пределе сил. Наконец наступает утро и приносит с собой так нужный нам огонь артиллерии.