Чтение онлайн

Я подавилась воздухом. Ага, кабинка!

Внутри было на удивление просторно, хотя дом мог похвастаться всего двумя маленькими комнатами и коридорчиком, в котором, казалось, вдвоем не развернуться. Одну комнату пришлось сразу выделить под лавку, иначе зарабатывать нам будет негде, а ютиться предстояло во второй.

Соседи поделились старой мебелью и утварью, чтобы лавка с зельями поскорее заработала на новом месте. Принесли сюда и все, что смогли спасти из прошлого жилища. Та земля нам больше не принадлежала, ее забрал магический комитет, видимо, сочтя обмен равноценным. Мы с мамой умели создавать уют даже там, где для него не оставалось шанса, а потому чувствовали себя вполне счастливо. Если не считать того, что мне было стыдно поднимать на нее взгляд. Нет, она не винила меня, но знала… Казалось, все в Эгертайхе знали.

Пока мы занимались обустройством дома, прошло три дня. Все мои мысли крутились вокруг расследования, которое должна была вести наша бесполезная полиция. Хотя бы начать, даже если магический комитет быстро его прикрыл. Кто-то обвинил меня в разрушении дома, публично, так, что новость быстро облетела весь Эгертайх. Попытался отвести подозрение от себя, и это хорошо получилось. Но кто? Я должна была выяснить. Как и то, что стало с людьми, которые проникли в мой дом.

Между мной и слабым шансом задать вопросы в полицейском департаменте Эгертайха стоял Калеб Фокс. Сначала я планировала обвести его вокруг пальца и сбежать, но когда на это появилось время, стало стыдно подставлять нашего вынужденного гостя. Много места он не занимал, внимания не привлекал, спал в коридоре, твердо отказавшись от перекошенного диванчика, который в итоге заняла я, а в свободное время читал книгу. В общем, не отсвечивал, но за время нашего знакомства каким-то чудом сделал для меня больше, чем все жители Эгертайха, которые знали нас с мамой всю жизнь.

Иногда мама звала Калеба к столу или помочь передвинуть что-то большое, и мы обе с довольными лицами любовались его мышцами, статной фигурой и вежливой улыбкой.

— С таким мужем никакие трудности не страшны, — заговорщически прошептала она мне, раскладывая завтрак.

Я только шикнуть на нее успела, как Калеб уже выглянул с крошечной кухни, которую мы и отгородили от большой комнаты.

— Доброе утро, — брякнула я и покраснела.

Калеб махнул мне рукой и уселся рядом. Он вообще вел себя так, словно был моим старшим братом и принадлежал к нашей семье всегда. Один раз даже дернул меня за косу. Я так опешила, что не нашла слов, так и осталась стоять с открытым ртом, а он только посмеялся надо мной.

— Ты тоже едешь в Академию? — как бы между прочим спросила мама.

— Да, — пожал он плечами и жадно уставился на мои лепешки. Его порция еще не подоспела. — Мне остался последний год. Я здесь вроде как… на практике.

— Странная у вас практика, — задумалась мама, чуть склонив голову и внимательно рассматривая его, будто ища подвох.

— Должна была быть нормальная — здесь, на границе, — беззаботно отозвался он. — Учились бы отражать нападения врагов. Я не пользуюсь благосклонность у декана моего факультета, так что никто особо не хотел меня брать. Поэтому свалили то, что нашлось.

— Сильно надо благосклонностью не пользоваться, чтобы вместо магической практики всучили меня, — расстроилась за него я.

— А я не жалуюсь, — беззаботно ответил Калеб и подмигнул мне. — И шкура цела, залечивать ничего не придется, и оценку автоматом поставят.

Растрепанные волосы делали его на вид младше, чем на самом деле. Почти пятый курс. Казалось, что мне до него еще расти и расти. Улыбка у Калеба была доброй, а зеленые глаза — неизменно озорными. Глядя в них, легко верилось во все, что он говорил. Жаль, что он так и не смог мне помочь.

До сих пор Калеб почти никуда не отлучался. По крайней мере, специально, но я не была так наивна. Ничего не мешало ему докладывать обо мне кому-нибудь, пока он помогал вытаскивать наши вещи из-под завала. У меня медленно, но уверенно развивалась паранойя.

Через неделю бессонница и неизвестность довели меня до предела. То есть до бессовестного покушения на весьма симпатичного парня. Я выскользнула из-под одеяла и отправилась в коридор. Старалась ступать бесшумно, даже дыхание от усердия задерживала, чтобы не разбудить маму, вынужденную спать со мной в одной комнате и стойко переносить все мои вздохи и повороты с бока на бок на скрипучем диване.

У самой двери я вдруг подумала, что понятия не имею, в чем спит Калеб. Какие-то вещи у него были, но вряд ли он готовился к таким… стесненным условиям. Кровь прилила к щекам, но отступать было некуда. Подумаешь, посмотрю, что там под футболкой…

Я выскользнула в коридор — и разочарованно выдохнула. Калеб не спал, а сидел у стены и читал очередную книгу, их он таскал из библиотеки училища. Вполне себе одетый, словно и не собирался отдыхать. Он с интересом поднял на меня глаза. Пришлось притвориться, что ожидала застать его именно в таком виде.

Я подошла поближе и уселась рядом. Стена за спиной показалась удивительно холодной: ночью явно не хватало отопления, хотя лето еще толком и не кончилось. Сезоны в Эгертайхе всегда резко сменяли друг друга: сегодня мы еще купались в речке, а завтра могла наступить зима.

Калеб вопросительно посмотрел на меня.

— Расскажи про Академию, — попросила я. — Что меня там ждет?

Он задумчиво потер переносицу, прекрасно поняв вопрос: я хотела знать, что ждало меня, а не обычных адептов.

— Просто учеба, — отозвался он. — Ты ведь ходила в школу. Академия мало чем отличается, только занятия длиннее, а преподаватели — противнее.

Я нервно засмеялась. В другой ситуации такое описание действительно повеселило бы меня.

— Почему она не забрала меня с собой сразу? — спросила я, имея в виду даму из магического комитета.

Калеб с забавным выражением лица почесал затылок. Будто пытался выдумать хорошую шутку. Но ответил серьезно:

— Думаю, чтобы не вызвать подозрений. Ты и так наделала шума.

— Подозрений у кого и в чем?

— Не знаю, просто предположение. Магический комитет до сих пор устраивает эту нелепую оценку, потому что ищет людей с редким даром. Так было всегда. У Империи много врагов. Нельзя демонстрировать им все особенные находки на блюде.

Я засмеялась себе в рукав, чтобы не разбудить маму.

— Особенные, как же! Ты бы видел, как она на меня смотрела и какими определениями награждала… Что, другие не могут взорвать дом? — невесело пошутила я.

— Могут, — пожал плечами Калеб и отложил книгу на пол, видимо, смирившись, что разговор затянется надолго. — Но не на первом курсе, а тем более — не до Академии.

— А ты знаешь, как я это сделала?

Он промолчал. Только задумчиво покрутил на пальце простенькое серебряное кольцо.

— Тебе тоже запретили говорить обо всем, что имеет хоть какой-то смысл? — прямо спросила я.

Калеб кивнул.

— Но ведь никто не узнает. Я точно никому не скажу.

Он покачал головой. Неужели он такой правильный или… все-таки узнают? Калеб не стал врать мне, не стал выдумывать что-то другое. Это я оценила.

Я вздохнула и хотела запрокинуть голову назад, но звонко треснулась затылком о стену. Из глаз брызнули слезы, а рот пришлось снова закрыть рукой, иначе смех было не удержать. Я чувствовала себя неуклюжей дурочкой.