Чтение онлайн

В счастливые времена правления династии Тан жил выдающийся ученый, государственный деятель, философ и поэт по имени Хань Юй. Этот великий человек нес на себе тяжкое бремя воспитания своего племянника — по другим сведениям, внучатого племянника — смышленого и подающего большие надежды мальчика, которого звали Хань Сян-цзы, которому предопределено было стать бессмертным. Мальчика отдали на попечение старшего родственника, чтобы он смог получить достойное образование и подготовиться к государственным экзаменам по классическим дисциплинам. Хань Юй был ярым противником магических и мистических спекуляций даосизма, тогда как его юный подопечный, напротив, достаточно рано проявил глубокий интерес к алхимическим и трансцендентным размышлениям. Особенно ему хотелось приготовить вино, не используя зерна, и заставить спонтанно расцветать цветы. Хань Юй считал своим долгом настойчиво доказывать, что подобные задачи неосуществимы и противоречат всем законам здравого мышления.

Желая переубедить дядю, или двоюродного дедушку, Хань Сян взял немного земли и накрыл ее цветочным горшком, а когда по истечении буквально нескольких минут он поднял горшок, их взорам предстали два цветка (пионы), на лепестках которых золотом были написаны строки поэмы, оказавшейся для Хань Юя пророческой, поскольку в ней содержалось предупреждение, что он попадет в опалу и будет осужден на изгнание. Все именно так и случилось, и старому ученому оставалось лишь горько сетовать на злой рок и сокрушаться по поводу физических недомоганий, ставших его постоянными спутниками в нездоровом климате места, где ему в изгнании приходилось коротать свои дни.

Хань Сян, к тому времени уже достигший определенных успехов в занятиях магией, передал дяде лекарство, которое должно было сохранить ему здоровье, и объявил, что преклонных лет политик не только вернется в свой дом и семью, но и получит обратно все прежние титулы. Слова его, ставшие предсказанием, сбылись, и долее уже нельзя было отрицать, что Хань Сян обладал удивительными способностями и мог предвидеть грядущие события.

Рассказывают, что Хань Сян стал любимым учеником бессмертного Люй Дунбиня, что, видимо, имеет целью подчеркнуть существенную взаимосвязь между этими учеными. В этом месте повествования дело, однако, принимает довольно занятный оборот. Достигнув значительных успехов в эзотерических дисциплинах, Хань Сян уплыл на облаке, опустившемся поблизости от чудесного персикового дерева духов, на ветвях которого росли плоды бессмертия. К несчастью, Хань Сян, не удержавшись на ветвях дерева, упал вниз, стараясь никоим образом не повредить висящих на ветках плодов. Пройдя при падении несколько сфер невидимого мира, он путем внутреннего осознания достиг состояния бессмертия. Более прозаическая история гласит, что, упав с дерева, он умер и, превратившись в духовное существо, посещал землю в нематериальном теле, испытав множество приключений.

Художники обычно изображали его держащим в обеих руках корзину в форме тыквы, наполненную персиками бессмертия. Иногда его рисуют только с букетом цветов. Хань Сян прославился также и как превосходный музыкант. Звери и птицы собирались вокруг, чтобы послушать его игру на флейте, благодаря которой он заслужил сравнение с греческим Орфеем, будучи к тому же наделенным некоторыми атрибутами буддийских лоханов. В народе его считали покровителем музыкантов.

Некоторым людям суждено добиваться признания своих достоинств, совершая добрые дела, но лишь немногим удача сама идет в руки. Цао Куо-цзю (Ts’ao Kuo-chiu), по всей видимости, принадлежал к последним. Согласно одному из источников, он был младшим братом императрицы Жэнь Цун (1023–1064 гг. н. э.), у которой было два брата, но старший вел разгульную и недостойную его положения жизнь. Хорошо понимая, к чему может привести столь неподобающее поведение старшего брата, Цао, пытаясь его предостеречь, часто говорил: «Ты можешь избежать наказания по закону, но тебе никогда не удастся спастись от сетей неба, всегда присутствующих, хотя и незримых».

Однако, несмотря на все усилия, Цао не смог вразумить своего беспутного брата. И в конце концов, разочаровавшись в суете дворцовой жизни и тяжело переживая позор, навлеченный братом на семью, Цао удалился в горы, где облачился в одежду из листьев и решил стать отшельником. В этой легенде, однако, содержится немалый вымысел, поскольку в исторических источниках ни слова не сказано о том, что у императрицы был брат, решивший стать аскетом.

В один прекрасный день Цао в его жилище посетили бессмертные Хань, Чжуан-ли и Люй Дун-бинь и учтиво осведомились о целях и намерениях юноши. Цао рассказал, что решил посвятить себя изучению Дао, или Пути, а когда его спросили, какого Пути, он указал на небо. Бессмертные остались весьма довольны его ответом и в награду раскрыли ему тайную формулу совершенства. Здесь следует заметить, что в верхних сферах, где обитали бессмертные, было восемь пещер, но к тому времени в них жили только семь мудрецов. Однажды они собрались на серьезное совещание с намерением выбрать еще одного мастера, чтобы довести их число до восьми. Собравшиеся на совет все как один назвали Цао, поскольку в нем наблюдалась явная предрасположенность к тому, чтобы стать духом. Вот так и случилось, что он занял свое место среди бессмертных и разделил с ними блаженство небесных сфер.

Об этом бессмертном рассказывают множество других, более длинных и запутанных историй, однако приведенную здесь легенду можно считать одной из наиболее распространенных. Вполне допустимо, что отдельные авторы, столкнувшись с достаточно путаными сведениями, пришли в некоторое замешательство, что и стало причиной появления противоречивых сообщений. Цао носил головной убор императорского двора и положенную по этикету длинную, ниспадающую свободными складками одежду. Говорят, что он ходил с придворными дощечками [279] , которые по причине его королевского происхождения давали ему свободный доступ во дворец. С течением времени он заслужил известность как святой-покровитель людей театральных профессий.

Единственной женщиной в области восьми бессмертных была Хо Сянь-ку (Но Hsienku), уроженка провинции Кантон, жившая во времена правления императрицы У-хоу. Согласно некоторым источникам, ее отец был лавочником. Она родилась с шестью длинными волосами, росшими на ее темени, однако на портретах ее изображают с копной густых волос, убранных в традиционном стиле. На горе поблизости от ее дома было множество камней, называемых «перламутром», который не имел ничего общего с перламутром в западном его понимании. Однажды Хо Сянь-ку в сновидениях посетил дух, который велел ей растереть в порошок и съесть один из этих камней, и тогда она овладеет великим искусством передвижения и раскроет для себя тайну бессмертия.

Хо Сянь-ку последовала совету духа и, дав обет целомудрия, удалилась в горы, где устроила себе уединенное жилище. С тех пор она проводила дни, плавая с одной горной вершины на другую и принося себе по ночам и складывая в доме самые разные фрукты. В один прекрасный день она обнаружила, что более не нуждается в пище, и долгое время жила без еды. Слухи об этом удивительном свойстве дошли до ушей императора, и он пригласил девушку побывать у него при дворе. По пути во дворец Хо Сянь-ку вдруг исчезла и объявилась среди бессмертных. Весьма часто по разным поводам она являлась в видимом обличье, и много раз ее видели парящей в облаках у храма Ма Ку. В одной популярной китайской пьесе достаточно ярко отображено величие этой царицы фей. В ее дворцовом саду в изобилии росли необычные цветы и редкие травы. Повсюду порхали прекрасные птицы и бродили удивительные животные, совсем непохожие на тех, что живут на земле, а в беседке среди персиковых деревьев сидели музыканты, извлекавшие из своих инструментов божественные мелодии.

В произведениях искусства Хо Сянь-ку предстает в образе прекрасной женщины, держащей в руке цветок лотоса или персик бессмертия, подаренный ей мудрецом Люй Дун-бинем, что еще более подчеркивает единение бессмертных и показывает, как они посвящали учеников в свои таинства.

Однажды, когда Хо Сянь-ку грозила смертельная опасность, ей на помощь пришел Люй Дун-бинь, явившийся со своим волшебным мечом в самый критический момент. Перед преданными ей людьми она появлялась стоящей на плавающем по воде лепестке лотоса или держащей в руке мухогонку в виде конского хвоста на ручке. В то время не существовало развитой системы женского аскетизма, что послужило основой непрекращающихся дебатов на тему, как Хо Сянь-ку удалось занять столь высокое положение в китайской концепции жизни. Выходило так, что даже сами бессмертные попадали в весьма щекотливое положение, ибо при условии, что на каждого из них возлагалась определенная задача или обязанность, возникала необходимость подобрать работу, подходящую для такой очаровательной и чистой девы. В конце концов ей поручили довольно приятную работу, а именно сгребать опавшие цветы в Южных Вратах Неба. Не являясь покровительницей домашнего очага, она оказывает помощь в ведении хозяйства.

Согласно Хекеторну, за несколько лет до христианской эры системы мистерий и посвящения отнюдь не были частью китайского образа жизни [280] . Тогда как столь пространное заявление следовало бы принять лишь с некоторыми оговорками, в самой структуре китайской философии имеются указания на то, что примерно во времена Христа под влиянием сильного импульса началось проникновение эзотерических обществ в среду китайцев. Здесь, однако, необходимо заметить, что «И цзин», древнее произведение, которое приписывают жившему в доисторическое время императору, содержит большую часть основ, необходимых для развития в высшей степени запутанной эзотерической философии. По мнению некоторых авторов, примерно к тому же периоду относится и введение в Китае буддизма и христианства. В той и другой системах получили признание и отправлялись особого рода мистерии, принятые на практике ритуалы посвящения, причем обе системы претендовали на обладание неким знанием, которое можно доверить только ученикам и достойным приверженцам, взявшим на себя определенные обязательства и проявлявшим различные степени аскетизма.