Чтение онлайн

К чести ремонтников, ждать пришлось недолго. Уже вскоре на мостике «Одинокого» появился немолодой и помятый жизнью, но крепкий и энергичный мужчина в замасленном комбинезоне дока. Глаза его покраснели от усталости и недосыпа, выдавая в нем человека, которому пришлось трудиться в авральном режиме, восстанавливая целую эскадру поврежденных до основания кораблей.

— Старший инженер Воропаев, прибыл в ваше полное распоряжение, господин контр-адмирал, — отрапортовал верфист, несмотря на явную усталость. В его голосе звучали нотки служебного рвения. Еще бы, не каждый день простому технарю выпадает честь получать личные распоряжения от командующего крейсером. — О чем пойдет разговор? Уточните фронт предстоящих работ.

Я жестом пригласил инженера присесть рядом. Без долгих предисловий я активировал голографическую проекцию на тактической карте в центре командного мостика. В воздухе повисло детальное полупрозрачное изображение «Одинокого» со всеми его внутренними схемами, конструкциями и так далее. Шикарный инструмент для предметного разговора с техническими специалистами. Одобрительно хмыкнув, я перешел к сути дела:

— Итак, господин Воропаев, насколько я понимаю, вы уже ознакомлены с новыми требованиями по модернизации нашего крейсера? Файл с инструкциями и чертежами вам переслали некоторое время назад.

— Так точно, господин контр-адмирал, — кивнул инженер, сосредоточенно вглядываясь в голограмму «Одинокого». — Файл получен и внимательно изучен. Но, признаться, у меня имеется несколько важных вопросов касательно внедрения предложенных конструктивных изменений. Требуются существенные разъяснения и уточнения. Слишком уж революционный характер носят указанные доработки.

— Что ж, я так и думал. Ничего, сейчас мы во всем подробно разберемся, — я подался вперед, глядя прямо в глаза инженера. — Слушайте меня внимательно. Мне нужно, чтобы вы в кратчайшие сроки нарастили и максимально усилили броню нашего «Одинокого», причем в первую очередь именно в его носовой части. Соорудите там что-то вроде мощного тарана или гигантского бивня из новых сверхпрочных конструкций. Используйте нимидийскую сталь. Знаете, как на старых-добрых османских галерах или триремах? Вот в таком духе нам и надо. Современный аналог античного тарана, только для космоса. Надеюсь, моя мысль ясна?

Воропаев на мгновение задумался, что-то прикидывая в уме. На его обветренном жизнью лице отразилась работа инженерной мысли — сведенные к переносице брови, поджатые губы, сосредоточенный взгляд. Я терпеливо ждал, давая своему собеседнику время как следует просчитать все нюансы предстоящей непростой работы. Наконец, сделав для себя какие-то окончательные выводы, старший инженер уверенно кивнул:

— Что ж, Александр Иванович, задача, конечно, будет не из легких, но справимся. Гиперпрочная нимидийская сталь — материал дорогой, не каждая верфь обладает этой броней в достаточном количестве. Но мы-то тут не лаптем щи хлебаем. У меня как раз завалялось несколько запасных броневых листов из этого чудо-сплава. Хранил на крайний случай и для особо ответственных работ. Вот из них-то мы ваш таран и смастерим, будьте покойны. Правда, учтите, господин контр-адмирал — на все про все потребуется никак не меньше стандартных суток. Процесс непростой, тонкий, это вам не консервные банки клепать.

Я удовлетворенно откинулся на спинку своего командирского кресла, довольный таким ответом. Впервые за последние недели на душе стало чуть спокойнее. Пусть впереди еще тьма работы, но первый и самый главный шаг сделан — процесс запущен.

— Отлично, господин Воропаев. Значит, ровно через двадцать четыре стандартных часа жду от вас подробного доклада о завершении всех работ. И вот еще что — не забудьте, ради всего святого, про усиление внутренних переборок и всего корпуса. Он у нас и так крепок, но лишняя страховка не помешает. Первым же ударом я намереваюсь располовинить какой-нибудь зазевавшийся вражеский линкор, но при этом не хотелось бы самому превратиться в лепешку или наоборот разлететься на молекулы вместе с посудиной врага. Понимаете, о чем я толкую? Нам нужен дополнительный каркас прочности, продуманный до мелочей.

Инженер согласно кивал, внимательно слушая мои рекомендации и время от времени делая пометки в своем портативном блокноте. Я же, воодушевленный настроем Воропаева и его готовностью горы свернуть ради выполнения задачи, продолжал развивать свою мысль, стараясь не упустить ни единой важной детали…

Мы нескончаемо долго и скрупулезно сидели над объемной голограммой «Одинокого», детально прорабатывая все тонкости и нюансы моих задумок. Вертели проекцию так и эдак, увеличивая масштаб то одного, то другого отсека, споря до хрипоты о каждом узле и переборке. Алекса, конечно же, вовсю ассистировала нам, на лету выдавая уточняющую информацию и рассчитывая самые эффективные конфигурации предлагаемых доработок. Дотошный инженер закидывал меня вопросами и уточнениями, стремясь ухватить самую суть моей идеи и безукоризненно воплотить ее в металле. Я же отвечал твердо и обстоятельно, не скупясь на пояснения.

Когда же старший инженер, окончательно уяснив задачу и получивший от меня самые исчерпывающие ответы на все свои вопросы, наконец, откланялся и покинул мостик, направляясь обратно к своим на верфь, я с облегчением перевел дух. Напряжение последних часов потихоньку отпускало, а усталость вкупе с чувством выполненного долга приятной истомой разливались по телу. Можно было позволить себе на минутку расслабиться и погрузиться в размышления, благо обстановка располагала.

В кои-то веки я оказался в родной стихии — не в тюремной камере, не в пропахшей потом казарме штрафбата, а на боевом посту, в командирском кресле родного крейсера. Здесь, на мостике «Одинокого» среди верных соратников и подчиненных, в окружении приборов и экранов я вновь ощущал себя в своей тарелке. Нужным, сильным, готовым к подвигам и великим свершениям во имя Империи.

И в то же время в голове настойчиво крутилась мысль о том, как сильно изменилась жизнь за то недолгое время, что меня не было на космофлоте. Всего три недели, а такие разительные перемены! Не только в моей личной судьбе, но и во всей тактике ведения космических сражений.

Новейшие технические новшества, впервые предложенные гениальным профессором Гинце и опробованные на моем крейсере, а также на «Афине» княжнны, эта долгожданная система перенаправления энергии между защитными полями — без преувеличения, настоящий прорыв, способный перевернуть все наши устоявшиеся представления о боевых действиях в космосе. И мы должны быть первыми, кто сумеет в полной мере использовать открывающиеся возможности, чтобы вырвать стратегическую инициативу из рук дышащих нам в спину американцев. Пусть они опередили нас в средствах доставки, я имею в виду эти передвижные порталы Дэвиса, но и мы не пальцем деланные, кое что умеем…

Я погрузился в раздумья, прокручивая в голове не только ближайшие планы, но и отдаленные перспективы. Да, изменения коснутся всех, причем самым радикальным и далеко идущим образом. Взять хотя бы живучесть космических кораблей под вражеским огнем. Если раньше для вывода из строя силовых щитов противника было достаточно сосредоточенным огнем повредить большую часть генераторов защитных полей, стандартно расположенных по периметру корпуса, то теперь, благодаря взаимному резервированию и переброске энергии, для сохранения надежной защиты будет хватать всего нескольких уцелевших установок. Всего четыре, а может и того меньше, я пока точно не знал, работающих транслятора смогут с лихвой компенсировать потерю остальных, продолжая удерживать корабль в спасительном коконе силового поля. Это в разы, если не на порядок повысит живучесть наших посудин даже в случае массированного обстрела.

Соответственно, прежняя излюбленная тактика «истребительного навала», позволявшая всего одной эскадрилье отчаянных пилотов из дюжины машин типа «МиГ» или F-4 быстро погасить щиты корабля противника, отныне теряла свою былую эффективность. Она попросту утрачивала всякий смысл. Никакого профита от непропорционально высоких потерь палубной авиации. Собственно, именно по этой причине я без особых сожалений расстался с «Соколами Белло», полностью переведя их вместе с капитаном-командором Наэмой на ее новый крейсер.

Пусть пока ни сама Наэма, ни Яким Наливайко до конца еще не осознают всех тактических последствий этой технологии, по старой привычке продолжая делать основную ставку в бою на палубные истребители, но рано или поздно и до них дойдет. А когда дойдет, боюсь, придется изрядно повоевать с их устоявшимся менталитетом бравых вояк. Что ж, дело наживное. Позже как-нибудь займемся, а сейчас время дорого, ни к чему тратить его на долгие уговоры и препирательства. Пусть пока летают, как умеют — жизнь и противник сами всему научат и быстро поставят на место.