Чтение онлайн

Ни на йоту не преувеличил.

Принцессу с королевой захватил и привёз из Дархольма мой адмирал, но именно Адриан прикончил несогласного с этим правителя Арденны, вследствии чего кронпринцессе пришлось всходить на трон. Хотя своей вины вспыльчивый император Гарда, конечно же, не признавал ни в какую.

— Разве я могу? После всех ваших заслуг перед Гардом.

В слове “заслуг” звенел металл затонувшего флота Арденны, что собственно являлось фактически объявлением войны, из-за чего королевство в настоящее время и стало автономией Гарда, раз уж мой адмирал одержал победу в этой “войне”, пока освобождал меня. Чем, несомненно, и взбесил ещё тогда Адриана. До сих пор бесится вот, хоть и старательно не подаёт виду, но не менее старательно напоминает, чуть что. Не забывает и мстить.

Вот как сейчас.

Чуть усмехнулся, а взгляд скользнул к Шайрхельму.

— Впрочем, если клинок вам без надобности, передарю его тогда вашей драгоценной супруге, — почти лениво, но всё также издевательски вежливо добавил он. — Мой предыдущий дар вы, ваша милость, у неё как раз… пусть будет, изъяли.

Головы всех присутствующих моментально повернулись ко мне.

А я что?

Не виноватая я, что на все мои откровения о моём истинном происхождении мне никто до сих пор не верит.

После того, как я впервые призналась нянюшке и Его светлости, что я не его настоящая дочь, а лишь живу в её теле, они, как решили, что у меня горячечный бред от обезвоживания и усталости, так герцог и остался при своём мнении. Сколько раз я потом ни пыталась ему объяснить, что настоящая Сиенна умерла в ту ночь, отдав жизнь за нянюшку, а я — другая, чужая, не только он — все слушали с одинаковым выражением лица, вежливо-сочувственным и безнадёжно неверящим.

Даже Аэдан, выслушав внимательно, не сказал ни слова — просто посмотрел с тем самым взглядом, каким мужчины смотрят на любимую, когда уверены, что у неё нервный срыв, и она вот-вот заплачет. А потом пустился в рассуждения. О прошлых жизнях, которые души могут вспомнить в момент, когда висят на грани, между жизнью и смертью. О магических отпечатках, о том, что сознание способно вытеснять боль, создавая альтернативную личность, чтобы выжить. И вообще, что если уж в мире существуют корабли, летающие по рунам ветра, то почему бы не существовать и памяти, что играет с нами, как хочет?

Я слушала, моргала и думала: “Невежды!”

В мире, где мёртвые моря поют, где солёная вода может ожить и стать защитой, где столько удивительной магии… они умудряются не верить в очевидное!

Ну вот как так?!

Ко всему прочему Аэдан добавил ещё один “штрих” к картине “здравого смысла”. Отобрал у меня терновый венец. Аккуратно. С тем самым своим ласковым упрямством, которым он умеет выбить почву из-под любых моих аргументов. Но факт остался фактом — реально отобрал. Мол, чтобы в моём “психологически неуравновешенном состоянии” я, не дай Пресвятые, не призвала свой легион, навредив кому-нибудь случайно. Или ещё чего не натворила.

Злыдень!

Хоть и справедливый…

А его офицерам, между прочим, пришлось чуть ли не по досочкам разобрать весь флот Арденны, чтобы вернуть этот венец, потому что кронпринц спрятал его, используя магическую шкатулку с поглощающим заклятьем. Всё бы ничего, но этот флот к тому моменту как раз уже затонул и оставался на самом дне моря.

И теперь венец снова где-то под тремя печатями, на хранении.

Я, конечно, обиделась!

Сначала — искренне, с чувством.

Потом — из принципа.

А потом… потом он просто посмотрел на меня, как смотрит человек, которому не нужно ничего доказывать. И сказал:

— Я люблю тебя. Кем бы ты ни была. В какой бы из своих прожитых жизней ни оказалась рядом. Главное, что рядом.

И попробуй тут остаться обиженной.

Не вышло.

К тому же, он знает, чем меня подкупить.

И кто я такая, чтобы отказываться от сочных, спелых персиков?

С тех пор как столь ожидаемый многими наследник рода Арвейн подрос достаточно, чтобы пинать меня изнутри по рёбрам, только персики и спасали. Впрочем, мой адмирал, кажется, уверен, что эти пинки — исключительно в честь него. Мужчины вообще почему-то часто склонны считать, что всё хорошее в этом мире происходит по их вине.

Вместе с последней мыслью я усмехнулась про себя и украдкой коснулась ладонью живота — там, под лёгкой тканью, жизнь шевельнулась едва ощутимо.

Тихо.

Тепло.

Как ответ.

И всё равно, глядя сейчас на этого мужчину, который стоял на мраморных ступенях под сводами чужого дворца, я не могла не думать о том, как странно сложились все линии судьбы.

Король Арденны мёртв.

Кронпринц мёртв.

Император Гарда в ярости, но связан собственными обещаниями.

А мой Аэдан — Регент.

Наказанный властью. Обязанный миру.

И всё же — мой.

К тому же, у меня теперь был не только он.

За спиной императора, чуть в тени, стояли леди Эсма и герцог Рэйес. И если в зале можно было бы поставить пьесу о ледяных вулканах, то они были бы её живыми декорациями.

Они не смотрели друг на друга.

Не обменялись ни словом, ни поклоном.

И всё же между ними натянулась тонкая, почти осязаемая нить — как парусный трос между двумя кораблями, ставшими на якорь рядом, но притворяющимися, что не замечают друг друга.

Между ними — воздух, густой, натянутый, словно прозрачный шёлк. Она — в серебре, холодная, ослепительная, с идеальной осанкой и глазами, в которых можно утонуть, если не знаешь, как держаться на воде. Он — чуть позади, в тёмном камзоле, с руками, сплетёнными за спиной, будто боится выдать лишнее движением.

Он всё ещё любит её. Я поняла это не сразу. Но поняла.

Это было видно даже невооружённым сердцем, если присмотреться хотя бы чуточку внимательнее, чем обычно.

Но для Эсмы любовь — не мост, а лезвие: если вернуться, можно порезаться.

И всё же она не уходит.

Я знала историю их разрыва тоже не сразу. Но узнала.

Он бросил её у алтаря не потому, что не любил, а потому, что не смог иначе. В тот день к нему подошёл отец Аэдана — старый друг, почти брат, и попросил: «Не женись. Ради меня».

Очень сильно подозреваю, адмирал Арвейн обошёлся не только одной этой фразой, но больше подробностей мне узнать не удалось. Одно я поняла совершенно точно: не только мой муж всегда добивается своих целей. И это у него явно от отца.

Герцог Рэйес подчинился.

И теперь, когда судьба вновь поставила их рядом, они оба делали вид, что это всё не про них. Их взгляды сейчас даже не встречались, но вокруг них дрожал воздух — будто два магнита, которые тянет и отталкивает одновременно. Зато леди Эсма, уловив мой взгляд, направленный на них, медленно подняла бровь. Её глаза скользнули к моим рукам — туда, где я чуть раньше, неосознанно, коснулась живота.

— Ты бледна. Тебе стоит отдохнуть, — произнесла она с безупречной вежливостью, но под этим шелком угадывался стальной кант.