Чтение онлайн

— Прекрасно, — мягко сказал кронпринц, даже не обернувшись. — Семья в сборе.

Он вышел из тени мачты, как выходят из тюремной камеры: неторопливо, с удовольствием в каждом движении.

— Ваше высочество, — голос посла сел сразу, едва он увидел меня, но не сломался. — Не трогайте её. Отпустите. Я сделаю всё, что вы хотите. Найду нового мага жизни. Кого-то гораздо сильнее. Только не трогайте мою дочь, — он сделал шаг, цепь громко дёрнулась о кольца. — Пожалуйста. Всё, что угодно. Но не трогайте.

Кронпринц наклонил голову так, будто слушал приятную музыку.

— Мы оба знаем, что дар сродни силе вашей дочери — слишком большая редкость, чтобы в самом деле найти достойную замену, — сказал лениво. — К тому же, я хочу именно её. Её. — Он даже не кивнул в мою сторону, взгляд скользнул, как по предмету мебели. — И я получу её так, как мне нравится.

— Вы обещали, — прошептала с горечью нянюшка.

Она стояла в тени шлюпбалки, белая как мука, пустые руки сжаты у груди, будто передник есть, а его нет. Ветер трепал седые волоски у висков. Весь мир был в этих дрожащих пальцах — и моё детство, поперёк памяти вставшее, тоже.

— Вы говорили, что не причините ей вреда, если я… — она шагнула вперёд, голос сорвался и упал, как оборванная нить. — Пожалуйста. Пожалуйста, Ваше высочество!

Кронпринц даже не повернул головы.

— Я сказал, что подумаю, — уточнил без тени раздражения. — Я подумал. И передумал.

— Нет!

Нянюшка сорвалась к нему — тем самым своим неразумным шагом, которым она всегда бросалась закрывать Сиенну Анабель от любой беды. Боевой маг поймал её под локоть — не грубо, железно.

— Ради Пресвятых, пощадите ребёнка! Возьмите меня! Возьмите… что угодно!

А я…

“Из-за тебя я здесь”, — сказала я внутри себя.

Не вслух: звук выдал бы меня. Мысли же в эту минуту были вязкими, как кровь — с поверхности их не смоешь.

— Она сама виновата, — сказал кронпринц с ласковым злорадством. — Не стоило меня злить.

Его светлость качнулся, будто его ударили. Руки дрогнули в оковах. Сейчас он не мог дотянуться ни на ладонь, как бы ни пытался.

— Второй, — произнёс кронпринц, вернув всё своё внимание мне.

Палач шагнул. Плеть взмахнула — чёрная, тугая, с солью, въевшейся в кожу. Воздух распахнулся. Герцог издал звук — не крик, хриплое «ах», сорвавшееся, как парус в шквал.

— Вы обещали, — с шепелявой злостью повторила нянюшка, и только теперь я увидела — в глазах у неё растёт пустота. Понимание. — Вы говорили… вы…

— Я не держу обещаний, — отрезал он. — Я сказал, второй.

Я уткнулась лбом в столб. Метка на запястье горела — крошечным угольком под кожей. Я держалась за неё, как за единственное, что ещё принадлежит мне.

Удар всё же последовал.

Вдох. Выдох.

Ещё один удар.

На четвёртом у меня сорвался тонкий звук — не крик, скол в голосе. Я прикусила губу — солёная кровь обожгла язык.

— Пожалуйста! — голос Его светлости как по стеклу резал.

Но куда громче продолжала причитать нянюшка.

— Ваше высочество! Я вас умоляю! Ради… ради всего, что у вас ещё осталось человеческого!

Лично мне вдруг стало смешно.

Нельзя же быть настолько наивной в её годы?

Нет ничего человеческого в том, кто похоронил столько жён…

— Скучно, — подтвердил все мои умозаключения кронпринц и наконец повернул голову к нянюшке. — Хочешь быть полезной? Тогда уговори её ты. Может, тебя она послушает.

Нянюшка дёрнулась, как от пощёчины. Посмотрела на меня. И шагнула ближе, насколько позволил удерживающий её на месте матрос.

— Доченька… — прошептала хрипло. — Девочка моя… родная… отдай ему силу, — слова бились, как рыба на песке. — Отдай — и он отпустит. Всех нас. Я тебя прошу. Ради меня… Зачем тебе эта проклятая сила? Отдай. Не нужна она тебе. От неё одни беды. Она только убьёт тебя. Лучше отдай. Я тебя заклинаю.

Я смотрела мимо неё. Сквозь неё. Никакого слова из меня не вышло. Она предала свою воспитанницу не сегодня, не сейчас — там, на кухне, когда посыпала моё лицо горьким теплом ради сделки, где я была ценой. Я могла простить ей всё. Кроме этого.

Моё молчание ударило в неё сильнее любой плети.

Нянюшка осела плечами, будто из её спины выдернули сталь. На лице — не слёзы, не страх, а оцепенение: как у человека, который понял, что сделал непоправимое.

Но кое-что я ей всё же сказала:

— Ты не понимаешь. Когда я лишусь силы, я всё равно умру.

Она дёрнулась, будто получила пощёчину. Губы шевельнулись в попытке сказать: «нет», но звука не было.

Кронпринц лениво приподнял руку.

— Продолжить.

Палач шагнул ближе. Воздух натянулся, как канат. Плечи, ладонь, движение — и тень взмаха прошла по небу.

Воздух раскололся.

Удар.

Не звук — вспышка. Боль, как хлыст света, прошла сквозь спину и расползлась горячими нитями до пальцев. Воздух дрожал, фал у мачты тонко звякнул, как струна на последнем аккорде.

Ещё один — без предупреждения.

Я вдохнула, и не успела выдохнуть. Рёбра свело. Мир стал красным, узким. Я не закричала. Но слишком сильно прикусила губу, и кровь потекла по подбородку, капнула на доски.

Третий — короткий, сухой, как удар ветра в лицо.

Боль не приходила — она уже жила под кожей. Я даже не чувствовала, где заканчиваюсь я и начиналось это жгучее чувство.

На следующем взмахе я улыбнулась — губами, в кровь. Это была не сила. Это было упрямство. Я всё ещё принадлежала себе. Хоть в этом.

— Хватит! — выкрикнул посол Рэйес. — Возьми меня! Поставь к столбу не её! Возьми мои земли, моё имя, мои клятвы! Всё, что хочешь — только не её!

Я подняла голову. Его лицо было серым, как пепел. Глаза воспалённые, руки в цепях. Он стоял, спотыкаясь, но стоял — гордо, с тем самым упрямством, за которое я всегда его любила. Я ли на самом деле? Кажется, теперь да. Вот только теперь это упрямство ломалось под тяжестью страха.

— Прошу, — выдохнул герцог, и голос сорвался, стал грубым, словно ржавый металл. — Не делайте ей больно. Возьмите всё, что хотите, только не ломайте её. Её сила… — он качнул головой, цепи звякнули, — она не должна звучать через крик. Она не про это.