Чтение онлайн

Адмирала сопровождали начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Корнилов, начальник штаба 5-го армейского корпуса генерал Непокойчицкий и большая группа офицеров, что должно было служить ясным намёком туркам о возможном военном продолжении дебатов. В числе офицеров находился и командир пароходо-фрегата «Владимир» капитан-лейтенант Бутаков. 2 марта Меншиков нанёс визит великому визирю, отказавшись проводить переговоры с министром иностранных дел, которого царь считал виновником конфликта. Турки принимали делегацию с большим почётом Тем разительнее было поведение адмирала, который сделал всё возможное, чтобы продемонстрировать хозяевам пренебрежительное отношение, начиная с дипломатического этикета, когда он явился на приём не в военной форме, а во фраке и прошёл мимо министра иностранных дел, не повернув в его сторону головы, и оканчивая требованиями, изложенными в ультимативной форме. Оскорблённый министр иностранных дел подал немедленно в отставку. Григорий Иванович в переговорах не участвовал, он был ещё не та фигура, хоть и вошёл в элиту, но в самый нижний её слой. У него и у других офицеров имелось задание от своих непосредственных начальников произвести разведку турецких укреплений.

В 1852 году царь приказал Меншикову разработать план захвата Константинополя и проливов. Разработку морской части операции Меншиков возложил на Корнилова Такой план разработали. Десант из 13-й пехотной дивизии с артиллерией предполагалось погрузить на суда в Севастополе, а 14-ю дивизию погрузить на суда Черноморского флота в Одессе. В случае реализации этого плана необходимо было знать, не изменилось ли что-либо в системе турецкой обороны, поэтому Корнилов выбрал наиболее доверенных офицеров, которым приказал собрать разведывательные сведения, необходимые для разработки плана Часть из них делала это «официально» под видом поездок на экскурсии и для покупок товаров. Три морских офицера по заданию Меншикова перешли на нелегальное положение и под видом купцов собирали подробные сведения о турецких, английских и французских судах и об укреплениях Босфора, прилегающего побережья и Дуная до Рушука.

Корнилова адмирал вскоре отправил на пароходе «Бессарабия» в Севастополь готовить флот к боевым действиям и захвату Константинополя, но при этом регулярно сообщал ему из Константинополя о ходе переговоров с турецким правительством Вместе с Корниловым вернулись и офицеры, в том числе и Бутаков. В Турции остались вести разведку только нелегалы. Конечно, турецкое правительство напугалось, но не настолько, чтобы пойти на попятную в вопросе, из-за которого разгорелся сыр-бор. И в объятья Николая I они тоже не поспешили. Результат оказался совершенно противоположным задуманному. Султан обратился за помощью к Англии и Франции. Царь был готов к провалу переговоров, но чувствовал себя очень уверенно, без всяких на то оснований считая, что европейские державы в войну не ввяжутся, а с турками удастся справиться без особых трудностей.

Корнилова беспокоило, что о планах десанта в Босфор и Килиос станет широко известно, поскольку скрыть подготовку большого десанта невозможно. Он предлагал для дезинформации противника распустить слух о высадке десанта в Варне или Бургасе. Его опасения действительно оправдались: посольства Англии и Франции в Константинополе узнали о планах русского императора и доложили о них в свои столицы. Из Тулона в турецкие воды направилась мощная французская эскадра, с Мальты — английская. А что же Николай I? Он всё ещё пребывал в иллюзии, что европейцы не рискнут вмешаться в случае войны с Турцией. Правда, от планов захвата проливов пришлось отказаться. Александр Сергеевич Меншиков по приказу царя прервал переговоры и выехал из Константинополя. После его отъезда русское правительство объявило дипломатический, но не коммерческий разрыв с Османской империей. Объяснялось это просто: в водах Турции оставалось ещё много русских торговых судов, дарить которых туркам не собирались. Русские войска, не встречая сопротивления, заняли Дунайские княжества

Корнилов по возвращении в Севастополь застал там напряжённую обстановку, вызванную трением адмиралов с армейским командованием. Адмирал Мориц Борисович Берх самоустранился от командования флотом, а поскольку власть не дают, а берут, то флотом фактически начал командовать нахрапистый генерал-лейтенант Александр Николаевич Лидере, командир пятого армейского корпуса. Берху в далёкой молодости довелось командовать только небольшими судами, а вся остальная служба у него прошла на берегу. Его назначили командовать Черноморским флотом, когда ему стукнуло 77 лет. Пора бы и на пенсию. Мы в своё время немало насмотрелись на старичков из Политбюро и знаем, что из этого вышло. Где он теперь, Союз нерушимый? Чем руководствовался Николай I, назначая в преддверии войны главным командиром Черноморского флота и портов не энергичного Корнилова, а старика Берха, можно только гадать. Положение Корнилова было крайне двусмысленным: вся реальная власть, право последней подписи были в руках Берха, а он этой властью не пользовался. Корнилов, с которого лично спрашивали и Меншиков, и царь, вроде бы за всё отвечал, но не мог принимать самостоятельных решений. Ему постоянно приходилось обращаться за утверждением своих распоряжений то к Берху, то к Меншикову.

Доведённый до точки кипения такой дурацкой ситуацией, он написал рапорт Меншикову. В нём вице-адмирал резал начальству правду-матку: «..я обращаюсь снова с покорнейшей просьбою к вашей светлости избавить Черноморское управление от выживших из лет Юрьева, Ресницкого, Чигиря и других стариков, которые при слабом управлении Морица Борисовича могут привести Черноморский флот в такое положение, что служить в нём будет не честь, а позор. Я Вам должен сказать откровенно, что такой ход многих офицеров, полезных службе, приводит в совершенное отчаяние». Но при этом Владимир Алексеевич забыл, что если вице-адмиралу Фёдору Афанасьевичу Юрьеву и другим перечисленным им адмиралам было по 70 лет и старше, то и Меншиков их догонял — ему уже исполнилось 66 лет. Без сомнения, светлейшего князя задела резкость высказывания Корнилова, что не могло не сказаться на их взаимоотношениях Тем не менее Александр Сергеевич доложил мнение Корнилова царю, и адмиралов, о которых написал Корнилов, убрали с Черноморского флота

В августе Корнилов провёл флотские учения. Отрабатывали отражение нападения на Севастополь с моря. На долю Бутакова выпало прикрывать гребные суда Затем начались маневры практического плавания. «Владимир» принимал участие в маневрах, в целях экономии угля, не под парами, а под парусами, причём заслужил особенную похвалу Корнилова. Маневры, без сомнения, были делом полезным, полученные навыки потом очень пригодились во время Синопского сражения. Начальник штаба флота лично занимался разведкой, в том числе и нелегальной. Он получал информацию из Тулона о движении иностранных судов от лейтенанта Андрея Николаева Из Константинополя ему докладывал о движении судов лейтенант Соколов. По понятным причинам информация о подробностях деятельности нелегальных морских офицеров-разведчиков скупая. Зато результаты впечатляют.

Например, удалось перехватить письмо старшего офицера с эскадры английского адмирала Чарльза Непира. И, хотя Непир командовал флотом в Ла-Манше, но в письме приводились сведения общего характера, рекомендации, как обучать команды боевым действиям Располагал Корнилов также инструкцией о приведении в боевую готовность судов эскадры. Капитан-лейтенант Воеводский доставил подробную информацию о турецких и англо-французских судах, об их артиллерийском вооружении и боеприпасах. Лейтенант Андрей Николаев из Франции перебрался в Грецию и слал донесения Корнилову о движении судов союзников в Средиземном море и в проливах. О том, как добывались такие сведения, можно судить по короткой записке Меншикова: выдать 32-го флотского экипажа лейтенанту Попову 40 голландских червонцев «для исполнения известного Вам поручения, на сего офицера, возложенного и не подлежащего гласности». После чего появляются донесения Попова с описанием и схемами укреплений Константинополя и расположения судов турецкого флота Это было уже после разрыва дипломатических отношений с Турцией, офицер работал на чужой территории нелегально.

Поскольку затея с десантом для захвата Константинополя провалилась, царь приказал перевезти на Кавказ 13-ю пехотную дивизию под командованием генерал-лейтенанта Обручева. Никому тогда из русского командования не пришло в голову, что она больше пригодилась бы для обороны Севастополя. Правда, это сейчас хорошо быть таким умным, когда знаешь, чем всё закончилось. Перевезти шестнадцать тысяч человек, обозы, артиллерию, 825 лошадей — задача непростая. Как написал потом Корнилов своей жене: «Всё, что способно плавать, кроме парохода “Громоносец” и брандвахты, поплыло». Адмиральские жёны знали и знают много чего, что им знать не положено, но…

Парусными судами при перевозке дивизии командовал Нахимов, а пароходами — Корнилов. Несколько жён пехотных командиров хотели отправиться к новому месту назначения вместе с мужьями. Самая храбрая из них на ялике подошла к кораблю и закричала вахтенному офицеру, что хотела бы переговорить с Нахимовым Она пояснила, что её муж, князь Г., служит в дивизии и что она хочет попросить у Нахимова разрешения идти вместе с мужем на корабле. Когда вахтенный офицер доложил адмиралу о просьбе, тот глянул на него так, что лейтенант пулей вылетел из каюты, сопровождаемый гневными словами Нахимова: «Нам только баб не хватает!» Павел Степанович женский пол не жаловал и погиб холостяком Для плавания выбрали день с хорошей погодой, но у погоды коварный характер — она имеет свойство меняться.

Корнилов опасался, чтобы Черноморский флот не постигла судьба испанского флота в 1588 году, когда большая часть его погибла во время шторма вместе с десантом. К счастью, всё обошлось благополучно, погода не подвела. Адмирал шёл на «Владимире», которым командовал Григорий Иванович Бутаков. На буксире парохода находился транспорт «Рион» с лошадьми. Палуба и внутренние помещения «Владимира» были забиты солдатами, плавание для которых, даже несмотря на хорошую погоду, оказалось пыткой. Бедняги не могли толком ни поесть, ни поспать, получали постоянные тычки, окрики и брань от офицеров и даже от матросов, которым люди, скучившиеся на палубе и в судовых помещениях, мешали работать.