Чтение онлайн

Верка обхватил новичка, прижался к нему всем телом и быстро задвигал тазом. Его губы впились в небритую щеку.

— Да ты чо! — селянин вырвался. — Ты это, не балуй… Я не первый раз…

— Ах, не первый! Я же говорю — нашего племени!

Верка издевательски засмеялся. Его поддержал хохот сокамерников. Калика и членов блаткомитета видно не было, зато остальные веселились от души.

— Ты это… Кончай!

Хохот усилился.

— Пойдем на шконарь, там и кончу!

Верка потянул мужичонку за руку, тот опять вырвался и отскочил в сторону.

— Вяжи базар! — раздался уверенный голос Меченого, и Волк понял, что со всякой малозначительной перхотью разбирается именно он. — Ну-ка, иди сюда! Ты кто?

— Семен… Горшков я, Семен!

Тяжело переступая на негнущихся ногах, Семен Горшков подошел ближе к монументально усевшемуся в середине стола Меченому. Потные арестанты пропустили его к месту судилища и вновь сомкнулись вокруг.

— Кликуха есть?

— Дык… Когда-то давно Драным звали…

— Петух? — Полтора глаза презрительно рассматривали незадачливого пассажира.

— Чего? — Драный посмотрел блатному в лицо, и тут до него дошло, к чему катит дело. — Боже-упаси! Я всегда честным мужиком был! Ни с козлами, ни с гребнями не водился!

— А чего тогда ты к честным людям не идешь, а с проткнутым пидором лижешься?

— Дык я-то не знал! Я думал, он тут масть держит!

В камере раздался новый взрыв хохота.

— Кто масть держит? Верка? Ты глянь на него!

Пидор дразнился высунутым языком и делал непристойные жесты.

— Я-то ничо не сделал… — обреченно сказал Драный.

— Как ничо? Кто ему докладывался, вещи показывал, обнимался да целовался? Это ничо?

— Дык он ведь сам… И вся хата молчала… Я ведь хате верю…

— Он сам, хата молчала! — передразнил Меченый. — Все тебе виноваты, только ты целка! Это ты молчал, потому и зашкварился! Значит, ты теперь кто?

Драный опустил голову. Руки его мелко дрожали.

— Значит, ты теперь пидор непроткнутый! — безжалостно подвел итог Меченый. — А проткнуть — дело нехитрое. Верка тебе и воткнет в гудок, а ты опять будешь ни в чем не виноватый!

— Да я его… Я его! — задыхаясь от ненависти, Драный обернулся к Верке.

— Ну давай! — подбодрил Меченый. — Давай!

Драный бросился на обидчика. Зэки мгновенно отхлынули в стороны, освобождая пространство для схватки. Два тела сцепились и покатились по полу. Мелькали кулаки, барабанной дробью сыпались удары. Верка был помоложе и покрепче, зато Драным руководили ярость и отчаяние. Он расцарапал пидору физиономию, вывихнул палец и укусил за плечо так, что почти выгрыз полукруглый кусок мяса. Из раны обильно потекла кровь. Верка, в свою очередь, подбил ему глаз, разбил нос и в лепешку расквасил губы.

— Сука, петух сраный, убью!

— Сам петух! Я тебя схаваю без соли!

Оба противника были плохими бойцами и не могли голыми руками выполнить свои угрозы. Если бы у кого-то оказалось бритвенное лезвие, заточенный супинатор или кусочек стекла, не говоря уже о полноценной финке… Но ничего такого у них не было, и Драный пустил в ход естественное оружие — зубы и ногти. Он кусал врага, царапал его, норовил добраться до глаз и в конце концов подмял Верку под себя и принялся бить головой о пол. Через несколько минут схватка завершилась: окровавленный пидор остался неподвижно лежать на бетоне, а Драный с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, подошел к крану.

Пока он смывал кровь и пот с разгоряченного тела, к Меченому подсел Зубач. Они пошушукались между собой, потом подозвали измученного дракой новичка.

— Хоть и не по своей вине, но зашкварился ты капитально, — мрачно объявил Меченый. — По всем нашим законам тебя надо либо в гребни определять, либо, по крайности, в чушкари…

Разбитое лицо Драного вначале посерело, потом на нем мелькнула тень надежды. В отличие от гребня чушкарь может восстановить свое доброе имя.

— Но махался ты смело и навешал ему от души, сразу видно, что духарик [49] ! Поэтому…

Наступила звонкая тишина, стало слышно, как журчит в толчке струйка воды. Драный вытянул шею и напряженно впился взглядом в изуродованную харю Меченого. Наверняка она будет сниться ему до конца жизни. Меченый выдержал паузу, неспешно огляделся по сторонам.

— Поэтому мы тебя прощаем. Живи мужиком!

В камере вновь повис привычный монотонный гул. Потеряв интерес к происходящему, арестанты стали расходиться по своим местам.

Только истекающий кровью Верка валялся на полу в прежней позе да застыл столбом возвращенный к жизни Драный.

— Спасибо вам сердечное за доброту, — выговорил наконец он и поклонился.

— Спасибо, чтоб тебя скосило! Спасибо куму скажешь, когда он тебя салом угостит! — зло отрезал Зубач. — А в общак положишь пятьсот рупий да хорошего кайфа!

— Дык откуда?! Я ж показал все, что есть!

— Ты чо, не догоняешь? — Меченый угрожающе прищурил здоровый глаз.

— Дык догоняю… Спасибо, что в петушиный куток не загнали… То есть, извиняйте, благодарствую… Но если впрямь нету? Жена с тремя детьми концов не сведет, дачек от нее и не жду… Так чо мне теперь делать? Я не против общества, но кожу-то с себя не стянешь…

Меченый и Зубач переглянулись.

— Ладно, будешь в обязаловке. Что скажем, то и сделаешь! Понял?

— Чего ж не понять…

Драный опустил голову.

— Забирай свои крохи, да лезь вон туда, на третью шконку, — сказал Меченый.

Кряхтя и вздыхая, мужик выполнил приказ. Морда наклонился к сидящему рядом Расписному.

— Совсем охерели, беспредел творят! Разве в правильной хате так делают? Надо им предъяву кинуть, а то и нам отвечать придется! Ты в подписке?

Волк секунду подумал:

— Да.

Верка повернулся, попытался встать и застонал.

— Машка, перевяжи эту падаль да убери с глаз долой! — крикнул Меченый.

Изуродованную физиономию искривила зловещая улыбка.

— Клевая мясня [50] вышла, кайф в жилу! Точняк?

Но веселился с ним только Зубач. Остальные разошлись, а подошедший вплотную Морда был мрачен и явно не собирался шутить. Он смотрел прямо в здоровый глаз Меченого.

— Слышь, пацаны, а с чего это вы нулевика принимаете? Или смотрящего в хате нет?