Адрес командировки - тюрьма
Шрифт:
— Пей, братишка…
Расписной, не выказав отвращения, отхлебнул горький, до ломоты в зубах настой, перевел дух и вроде бы даже с жадностью глотнул еще. Недаром Потапыч старательно приучал его к этой гадости. Калик вроде бы безучастно наблюдал, но на самом деле внимательно рассматривал перстни на пальцах: синий ромб со светлой серединой и тремя лучами означал срок в три года, начатый в детской зоне и законченный на взросляке, второй ромб с двумя заштрихованными треугольниками внутри и четырьмя лучами — оттянул четыре года за тяжкое преступление, в зоне был отрицалой [15] , прямоугольник с крестом внутри и четырьмя лучами — судимость за грабеж к четырем годам, три луча перечеркнуты они не отбывались из-за побега.
15
Отрицала — осужденный, нарушающий режим и не поддающийся исправлению.
— Ништяк, захорошело. — Расписной отдал кружку, и к ней по очереди приложились Калик, Меченый и Зубач.
Это было не просто угощение, но и проверка. Если вновь прибывший опущенный — гребень, петух, пидор, то он обязан сразу же объявиться, в противном случае "зашкваренными" окажутся все, кто с ним общался. Но любому человеку свойственно откладывать момент объявки, поэтому угощение из общей кружки есть своеобразный тест, понуждающий к этому: зашкварить авторитетных людей может только самоубийца.
Расписной знал: здесь никто никому и никогда не верит, все постоянно проверяют друг друга. И его, несмотря на козырные регалки [16] , проверяют с первых слов и первых поступков. Недаром Калик внимательно изучил его роспись, особо осмотрел розу за колючей проволокой, потом пять точек на косточке у правого запястья, а потом глянул на ромбовидный перстень со светлой полосой. Эти знаки дополняли друг друга, подтверждая, что он действительно мотал срок на малолетке.
16
Регалки — татуировки, показывающие заслуги их обладателя, его ранг. Другое дело "порчушки" — примитивные рисунки украшательского или информационного характера.
Придраться пока не к чему, главное, он правильно вошел в хату, как авторитет: поинтересовался общественными делами, сделал щедрый взнос в общак, задал вопросы, которые не приходят в голову обычному босяку. В общем, сделал все по "закону".
А кстати, сам Калик, обирая Ероху, нарушил закон справедливости, что недопустимо для честняги [17] , тем более для смотрящего. Если бы у Расписного имелись две-три торпеды [18] , можно было устроить разбор и занять место пахана самому. Но торпед пока нет…
17
Честняга — блатной, соблюдающий нормы воровского "закона".
18
Торпеды физически сильные зэки, выполняющие приказы старшего.
Расписной круто посолил розовую влажную мякоть надкушенного помидора. Пикантный острый вкус копченой колбасы идеально сочетался с мягким ароматом белого батона и сладко-соленым соком напоенного южным солнцем плода. В жизни ему не часто перепадали деликатесы. Да и вообще мало кто на воле садится за столь богатый стол… И вряд ли Зубач с Меченым так едят на свободе: вон как мечут в щербатые пасти все подряд — сало, конфеты, шпроты, сгущенку…
От наглухо законопаченного окна вблизи слегка тянуло свежим воздухом, он разбавлял густой смрад камеры и давал возможность дышать. Подальше кислорода уже не хватало, даже спички не зажигались, и зэки осторожно подходили прикуривать к запретной черте. Некоторые не прикуривали, а просто глубоко вздыхали, вентилируя легкие. Расписному показалось, что за двадцать минут все обитатели камеры перебывали здесь, причем ни Калик не обращал на них внимания, ни Меченый с Зубачом, которые, похоже, держали всех в страхе. Может, мужикам разрешалось иногда подышать у окна?
Когда еда была съедена, а чифир выпит, Калик оперся руками на стол и в упор глянул на Расписного. От показного радушия не осталось и следа — взгляд был холодным и жестким.
— Поел?
— Да, благодарствую, — ответил тот в традициях опытных арестантов, избегающих употреблять неодобряемое в зоне слово "спасибо".
— Сыт?
— Сыт.
— Тогда расскажи о себе, братишка. Да поподробней. А то непонятки вылезают: по росписи судя, ты много домов объехал, во многих хатах перебывал, а только никто тебя не знает. Никто. Всей камере показали — ноль. И вот ребята посовещались — тоже ноль.
К первому столу [19] подошли вплотную еще несколько зэков, теперь Расписного рассматривали в упор семь человек, очевидно блаткомитет [20] . Вид у них был хмурый и явно недружелюбный.
— Даже не слыхал никто о тебе. Так не бывает!
— В жизни всяко бывает, — равнодушно отозвался Расписной, скрывая вмиг накатившее напряжение. Теперь он понял, почему все арестанты побывали у их стола. — Кто здесь по шестьдесят четвертой, пункт "а" чалится? Кто в Лефортове сидел? Кого трибунал судил?
19
Первый стол — отдельный стол или часть общего стола, за которым сидят только авторитеты.
20
Блаткомитет — теневой коллегиальный орган управления камерой или зоной, состоит при воре зоны или замещающем его лице.
Калик наморщил лоб.
— Политик, что ли? У нас, ясный хер, таких и нет! А что за шестьдесят четвертая?
— Измена Родине, шпионаж.
— Погодь, погодь… Так это тебе червонец с двойкой навесили? А ты психанул, бой быков устроил, судью хотел стулом грохнуть?
Расписной усмехнулся.
— А говоришь — не слыхали!
Внимательно впитывающие каждое слово Катала и Меченый переглянулись. И напряженно слушающие разговор члены блаткомитета переглянулись тоже. Только Зубач сохранял на лице презрительное и недоверчивое выражение.
— Погодь, погодь. — Калик напрягся. Настроение у него изменилось — напор пропал, уверенность сменилась некоторой растерянностью. Потому что первый раунд новичок выиграл.
В ограниченном пространстве тюремного мира чрезвычайно важны слова, которые очень часто заменяют привычные, но запрещенные здесь и строго наказуемые поступки. Люди, мужики и даже козлы [21] вынуждены в разговоре показывать, кто чего стоит. Хорошо подвешенный язык иногда значит не меньше, чем накачанные, мышцы. А иногда и больше, потому что накачанных мышц здесь хватает, а с ловкими языками наблюдается явная недостача. Умение "вести базар" находится в ряду наиболее ценимых достоинств. Сейчас Расписной двумя фразами опрокинул серьезные подозрения, высказанные Каликом, поймал его на противоречиях и поставил в дурацкое положение. Если это повторится несколько раз, смотрящий может потерять лицо.
21
Козлы — активисты, общественники из числа заключенных.
— Что-то я первый раз вижу шпиона с такой росписью!
— А вообще ты много шпионов видел? — Расписной усмехнулся еще раз. Он явно набирал очки. Но ссориться с авторитетом пока не входило в его планы, и он смягчил ответ:
— Какой я шпион… Взял фуцана на гоп-стоп, не успел лопатник спулить меня вяжут [22] ! Не менты, а чекисты! Оказалось, фуцан не наш, шпион, греб его мать, а в лопатнике пленка шпионская!
Расписной вскочил и изо всей силы ударил кулаком по столу так, что треснула доска. Ему даже не пришлось изображать возмущение и гнев, все получилось само собой и выглядело очень естественно, что было крайне важно, ибо зэки внимательные наблюдатели и прекрасные психологи.
22
Ограбил хорошо одетого человека, не успел выкинуть бумажник — меня задержали.
— Постой, постой… Так ты, выходит, не приделах, зазря под шпионский хомут попал? — Калик рассмеялся, обнажив желтые десны с изрядно поредевшими, испорченными зубами: в тюрьме их не лечат — только удаляют. Но лицо его сохраняло прежнее выражение, и от этого непривычному человеку становилось жутко: не так часто видишь смеющийся булыжник. Блаткомитет тоже усмехался: получить срок по чужой статье считается фраерской глупостью.
— Хули зубы скалить… Двенадцать лет на одной ноге не отстоять!