Чтение онлайн

Около музея Оранжери полиция широко распахнула ворота, словно для того, чтобы впустить Людовика XIV и его двор. Через несколько метров Свифт и Мезз добрались до обычного скопления автомобилей, образовавшего своего рода дугу вокруг площади, словно ковбойские повозки, на которые нападают индейцы.

Двое мужчин подходят, держа значки в руках. Писсуары вырезаны в стене, окаймляющей сад. Даже в первый раз это место вызвало у него чувство тревоги. К затхлому запаху мочи добавляется затхлый запах пещеры. Это грот, подвал,…

– Мы идём или как?

Свифт встряхивается, Мезз толкает его вперед.

– Прошу прощения.

За цинковыми экранами, защищающими писсуары, отдел судебной идентификации установил прожекторы, которые разбавляют унылую, мрачную атмосферу этого места. Но Свифт, в конечном счёте, не знает, что хуже. Под этим резким светом, как говорится в фильмах, «не самое приятное зрелище».

Лицом к мокрым, вонючим стойлам съежился на земле старик с седыми волосами, его голова была в луже мочи. Кровь, растекаясь, образовала небольшую розоватую лужицу. Лицо скрыто сложенной рукой, словно он спал. Однако видна лишь его шея, изрезанная в нескольких местах. Нож Opinel резал, кромсал, прокалывал, свидетельствуя о жестокой жестокости. Убийца действовал быстро, даже небрежно, несомненно, опасаясь быть пойманным.

Труп всегда вызывает тревогу, но в этом есть что-то поистине трогательное. Очевидно, мужчина был разодет до блеска, чтобы цеплять женщин в этих отвратительных туалетах. гомосексуальность старой закалки. Тот, что существовал ещё до ночного клуба «Палас» и Миттерана.

Шёлковая рубашка с элегантным узором, брюки – фланелевые, лоферы – из мягкой замши. В метре от неё соломенная шляпа-канотье, промокшая насквозь. Всё это вселяет надежду на приятную встречу прекрасным июльским вечером…

– Зачем ты пришёл?

Лагаш только что их заметил. Ни голос, ни лицо не агрессивны. Совсем не как этот придурок из DST.

У Свифта нет причин лгать:

– Это убийство может быть связано с нашим делом.

– гомосексуалы?

– Ага.

Шардон указывает на труп в розовой луже.

– Ты что-нибудь знаешь о мерзавце, который это сделал?

– Нет.

– Так что бери свою сторожевую собаку и иди домой.

– Как звали покойника?

Лагаш машинально смотрит на фаффе, который он держит в руке, пропитанный кровью и мочой (об отпечатках пальцев можно забыть).

– Морис Клаво. Вам это о чём-то говорит?

– Нет.

– Давай, убирайся отсюда.

Свифт ускользает, думая, что в ту же ночь Убийца Кубков снова напал, и охотившийся за ним полицейский погиб в результате взрыва. Такое совпадение не может быть простым совпадением. Тем более, что убийство и взрыв произошли в километре друг от друга.

Нет смысла обсуждать это с Лагашем. Он и прокурор скоро обнаружат это странное совпадение.

«Высадить вас на бульваре Араго?» — спросил Мецц на обратном пути.

– Нет. В Кочине.

– Кочин?

– Я хочу допросить Дель Луку.

– То есть эрекция у тебя никогда не пропадает?

– Никогда до оргазма.

В этот момент Свифт замечает телефонную будку на бульваре Сен-Жермен.

– Стоп, мне нужно позвонить.

– В 4 утра?

– IML. Надеюсь, это Сенлисс дежурит.

Он бежит к хижине, замечая, что день уже рассветает, равнодушный, неудержимый. Мир возвращается к нему, его приливы и отливы нетронутые, вечно новые, словно переполненные обещаниями. Свифт содрогается при этой мысли. Он тоже такой. Что бы ни случилось, он верит в жизнь.

Несколько сонных голосов и, наконец, сладкий тембр Сенлисса.

«Я рад тебя найти», — начал Свифт.

– Ваша забота трогает меня.

– Мы собираемся отправить вам нового клиента.

– Мачете?

– Нет. Последняя жертва парня, который убивает геев в общественных туалетах.

– Это что-то новенькое…

– Без шуток, это седьмой.

– Да, я там. Десяток ударов ножом «Опинель», всё ещё по горлу. Но это не я…

– Короче говоря, он приедет, и вы прекрасно справитесь с задачей его вырезания.

– Извините, я сейчас пойду домой.

– Это важно.

На другом конце провода раздался вздох.

– Что в нем такого особенного?

– Я думаю, это тот же парень, что и с мачете.

– Метод работы здесь не при чем.

– Он ведь может это изменить, не так ли?

– Я не психолог, но я слышал, что этого никогда не происходит.

– В любом случае, займитесь вскрытием. Найдите мне какую-нибудь деталь, улику, которая свяжет это убийство с убийствами Федерико и Котёле.

– Как что ?

– Не знаю. Сахар, резина, а может, и нет, твой яд, а может, даже акация!

– Кстати, я нашёл кое-что для тебя. ТТХ широко используется на Гаити. Это наркотик колдунов вуду.

Тишина. Эта информация произвела в его мозгу примерно такой же шум, как камень, брошенный в колодец.

«Ты объяснишь позже», — сказала Свифт. «Потому что сейчас вуду — это уже слишком. Я приду к тебе завтра».

– Мы больше никогда не расстанемся. Я всегда говорю: смерть создаёт узы!

74.

Больница Кочина в 6 утра похожа на дом 36 на набережной Орфевр или на больницу IML одновременно. Палаты. Этажи. Пост медсестёр. Всё пусто. Всё безжизненно. Свифту наконец удаётся найти кого-то, с кем можно поговорить. Полицейский значок не производит желаемого эффекта — медицинский персонал в иерархии государственных услуг стоит выше полицейских. Наконец, вызывают стажёра, помятого со сна, но дружелюбного. Полицейскому удаётся допросить Дель Луку, всего на несколько минут.

Состояние телеведущего не критическое. Он даже не в постели, а сидит в каком-то кресле. Выглядя немного потрёпанным, мужчина, несмотря на бинты, сохранил очки Ray-Ban и свою провокационную улыбку.

– Я знаю тебя.

– Я старший инспектор Свифт. Мы познакомились около двух недель назад в здании парижского суда.

Дель Лука кивает.

– Серж утверждал, что ты хороший полицейский. Он сказал, что ты сможешь его защитить.

Пойманная с поличным на некомпетентности… Свифт сидит на краю кровати, на кончиках ягодиц, слегка поглядывая на ведущего.