Чтение онлайн

На секунду его взгляд сошелся с взглядом кондуктора. Он ощутил вторжение в душу. Это было так очевидно, что он бы поклялся, что видит мир с помощью шестого чувства. Сердце его заколотилось. Он ощутил запах бол, слитый с запахом наслаждения. Это было невероятно. Казалось, он был готов отдаться этой чужой воле и радоваться….. В глазах кондуктора сверкнул огонь. Он услышал новые слова. Увидел новые миры. Все это было более, чем ужасно, но что-то далекое, скрытое, всколыхнулось в душе Кости. Время не секунды остановилось. Они смотрели друг другу в глаза, и в этом было много смысла.

– Билетик, - произнес Костя.

Он понял - они ничего не говорил, это был какой-то ментальный язык.

Кондуктор кивнул. Даже как-то по дружески.

– Он меня заберет, - понял Костя, - и там меня будут мучить, и нет ничего другого, более сильного. Это - Абсолют боли. Человеку не дано этого понять, пока он сам не столкнется с этим. В глазах у него поплыло. Его будто поили каким-то непонятным напитком, сделанным из выдернутых нервов, содранной кожи, крови, вылитой из вынутого руками сердца.

– Билетик, - произнес Костя, судорожно вдыхая воздух.

Тут произошло странное. Время еще более замедлилось. Тетечка, что содрогалась от невиданной боли, нанизанная на ноготь кондуктора, остановилась. Костя увидел время - оно было густым и неравномерным, структурированным. У него возникло ощущение, что все это он уже знал - когда-то давно, быть может, в другой жизни. Окна в тот момент прояснились, и там уже не было тьмы. Он увидел станцию - и на ней - множество людей. Но это были и люди, и не люди. У одних были лишние части тела, у других лица были перекошены какими-то уродливыми рудиментами. Само здание станции было дополнено барельефом в виде острых клыков, а на фронтоне красовалась ужасная морда.

Небо было красноватым, и на краю его - насколько позволял вид из окна - была видна какая-та иная Луна. Она также была красновато-рыжей, напоминающей Марс на небольшом удалении. Кондуктор же вынул из кармана пиджака какую-то бумажку и ухмыльнулся:

– Вот мой билетик, - хохотнул он.

– Хорошо, - ответил Костя.

Билет был черный. С чудовищным зубасто-клыкастым гербом. Дальше шло несколько рядов красных иероглифов. Костя тут понял, что он понимает, что там написано. Он вопросительно посмотрел в глаза кондуктору.

– Что не так?
– взвизгнул кондуктор.

– А где отметка компостера?
– спросил Костя.

– Компостеры отменили, - ответил адский кондуктор обиженно.

– Да, я забыл, - сообразил Костя.

За окном было видно движение. Уродливые люди шли к вагонам, чтобы сесть в поезд.

– Двери, - догадался Костя, - двери.

И в этот момент время встало на место. Вагон залился шумом, криками, суетой. Костя попятился назад, натолкнулся на кого-то спиной. К нему вернулся прежний животный ужас. Кондуктор, таща за собой жертву, добрался до столика, за котором сидел камрад Буффало.

– А ваш билетик?
– спросил он.

Насекомое, сидевшее в одной из дыр его лица, соскочило на стол прямо перед камрадом и злобно затрещало.

Камрад икнул. Он не мог произнести ни слова.

– Нет билетика, - заключил кондуктор.

Насекомое подтвердило этот факт яростным треском.

И тут произошло самое ужасное. Кондуктор подскочил к камраду, схватил его одной рукой за голову. В другой - появился консервный нож. Он ткнул им в голову Виталика и принялся вскрывать его череп.

– А-а-а-а, - тихо простонал тот.

Вскрытие произошло необыкновенно быстро. Кондуктор отбросил крышку в сторону. Виталик моргал, ничего не понимая.

– А теперь будем есть, - заявил кондуктор.

Он вынул большую блестящую ложку, готовясь запустить ее в мозги камраду.

Костя не увидел продолжения. Кто-то потащил его назад.

– Бежим!
– крикнули ему.

Он так и не понял, кто же это был. Его вдруг прорвало - он побежал, не замечая никого вокруг себя. Выскочил из злополучного вагона. Вбежал в следующий. За спиной у него началась суета. Он остановился и оглянулся.

У дверей стояла толпа. Ручку дверей завязывали проволокой. Пуще всех старался Саша Петькин.

– Вот тебе и паркур, - подумал Костя.

И, первая же мысль сработала, будто спусковой крючок. Он даже сам был не рад, что решил сказать что-то мысленно. Его восприятие вмиг содрогнулось. Время замедлилось. Все, что происходило, было покрыто какими-то полупрозрачными червоточинами.

– Сильнее затягивай!
– прокричал Петькин.

Но голос его лился медленно, будто кто-то удерживал диск, на котором он был записан.

– Чего - удерживай?
– отвечали ему.
– А если он с другой стороны зайдет?

– Так беги туда! Проверь окна! Проверь дверь!

Костя поразился своим чувствам. Ему было все равно. Он пошел назад, как-то непонятно обогнал того, кто бежал завязывать проволокой следующую дверь, прошел в следующий вагон. Локомотив в этот момент просигналил - поезд вздрогнул и тронулся. Костя остановился у окна. Время было все таким же медленным, масляным. Ему это нравилось. Хотелось оставаться в этом состоянии как можно дольше.

В вагоне же было подозрительно тихо. Не то, что в соседнем. И не то, что в вагоне-ресторане, где все это началось.

Поезд набирал обороты. За окном прояснилось. Впрочем, Костя не был уверен, что все это так и есть. Он предполагал, что все это видит лишь он один.

Ему вдруг вспомнился давний разговор с Петькиным и его товарищем, Лешей Гудеевым.

– Что ты понимаешь в экстриме, - отмахнулся от Кости Леша.

– Мне это не нравится, пойми, - ответил Костя.

– Знаешь, на какие типы делятся люди?

Он остановился, будто выжидая.

– Нет, не знаю, - ответил Костя с иронией, - а ты с понтом знаешь.

– Мы многое, что знаем, - сказал Петькин.

– Ну, и…..

– Не говори никогда - ну, и, - уточнил Леша.

– И почему?

– Просто так. Надо жить, а не ждать.

– А ты…..

– Паркур, брат, - произнес Саша, покачиваясь, точно репер.

– Я не знаю, что такое паркур.

– О чем нам тогда говорить?
– спросил Леша.
– Пойми, одни люди созданы для наслаждений, а другие - для вечной ночи.