Чтение онлайн

Студент Витёк, прогуливающий очередную пару занятий, уронил недопитую стеклянную бутылку пива на асфальтированном тротуаре, но она не разбилась, а лишь извергла из горлышка пену во все стороны. Витёк поднял её, подождал, когда пена осядет, отхлебнул, довольно крякнул и продолжил свою беззаботную прогулку.

На стройплощадке спального района города железобетонная плита весом в несколько тонн по вине стропальщика Коляна свалилась с высоты двенадцатого этажа, сорвавшись с крепления, но вопреки ожиданиям не разлетелась вдребезги, а лишь получила незначительный дефект в виде двухсантиметрового скола на углу…

– Помолчи лучше, - спокойно сказал Четвертый и поднял руку, обозначая внимание. – Чувствуешь?

Дед Пахом прислушался.

– Сожри меня изначальный огонь! – воскликнул он. – Матушка!.. Она… схло… смешивается! Да лихо как!

– Перерождается, - поправил его Генерал. – И, действительно… Довольно-таки быстро…

Они оба уставились в окно, ожидая чего-то, а чего именно – они и сами не могли сказать. Но из меланхолии их внезапно вывел уставший голос из-за спины:

– Хватит глаза мозолить, помогите лучше…

Четвертый и дед Пахом резко обернулись.

На некогда чистом и пустом полу конференц-зала лежали полукругом тела группы бойцов Севы. Лежали неподвижно. Среди них, в самом центре, сидел их командир.

То, что это Сева угадать было довольно не просто. Он весь светился изнутри, причем этот свет проникал даже сквозь одежду. Его глаза, глубокие и темные, как сама Вселенная, выражали неимоверную усталость и грусть.

– Я слепил их из мелких кусочков, - сказал Сева, не глядя на своих наставников. – Но их сознание, индивидуальность… души ускользнули от меня…

Генерал стоял с открытым ртом. Дед Пахом, взглянув на него и покачав головой, потихоньку подошел к Севе, по-стариковски кряхтя, уселся рядом и положил руку ему на плечо.

– Сынок, - сказал он. – Собственно, кхе…

Дед Пахом обернулся на звук резко распахнувшейся двери. В проеме стояла Женя. Увидев Севу, она сперва рванулась вперед, но затем резко остановилась и внимательно присмотрелась. Сева даже не обернулся. Женя встала как вкопанная среди распластанных на полу тел и прикрыла рот рукой. Вслед за ней в конференц-зал вбежала и заплаканная Настя. Не выражая вообще никаких эмоций, она быстро отыскала взглядом Эдика и кинулась к нему.

Эдик едва заметно пошевелился. Настя села на пол рядом с ним и положила его голову к себе на бедра.

– О, Эдик… - только и прошептала она, гладя его по голове.

Дед Пахом улыбнулся и снова посмотрел на Севу. Тот сидел рядом, поджав колени к груди и обхватив ноги руками. Он уперся подбородком в колени и уставился в одну точку. Его глаза теперь были глазами обыкновенного, уставшего человека. Сева больше не светился. На щеках блестели обычные человеческие слезы.

– Я, собственно, э-э… что хочу сказать-то, сынок, - продолжил дед Пахом. – Ты чего это… э-э… чего пригорюнил-то?..

Сева резко повернулся к нему, глаза его снова блеснули, но блеснули не первозданным огнем Мироздания, а обыкновенным человеческим гневом.

– Тихо, тихо, сынок, - отшатнулся дед Пахом. – Не гневись… Дослушай сперва…

– Прости… - Сева опустил голову.

– Ты это… Как думаешь-то? Куда отправляются души умерших после их смерти?...

Сева недоуменно смотрел на Отца-хранителя.

– Ну, ты сам-то как Заместителем стал? Сколько собственных душ подобрал?..

Сева в упор смотрел на него, но уже без отчаяния, а с искрой надежды.

– Я собирал сознания своих умирающих двойников, чтобы… чтобы они не растворились во Вселенной…

– Вот, - кивнул дед Пахом. – Не растворились во Вселенной. Но!.. Тебе ведь суждено было умереть во всех семи Вселенных нашей Совокупности?

– Ну, да…

– Как думаешь? – дед Пахом улыбнулся. – Что происходит с сознанием человека, умерщвленного насильственно в одной из Вселенных?..

– Поток сознания, видимо, равномерно распределяется по оставшимся живым двойникам… - проговорил Сева и вскинул голову. – А если наша Вселенная начала перерождение...

– Ну…

– Черт! – Сева вскочил. – Ёлы-палы, Отец! Ну, ты, действительно, Отец…

Сева вскочил, как будто и не был таким уставшим секунду назад. Подошел и сгреб Женю в охапку. Долго и статно поцеловал.

– Я не поняла, - сказала Женя, улыбаясь. После поцелуя Севы у неё кружилась голова. – Чего папа сказал такого?

– Собственно, э-э,… так сказать, - Четвертый тоже очухался и заметно волновался. – Общая Вселенная начала, так сказать, завершающий этап своего перерождения… И уже в ближайшее время она станет несколько другой, так сказать… Единой, да… А это значит,… значит, что все семь составляющих её отдельных частей-Вселенных, так сказать, проще говоря, э-э… срастутся в одну общую Единую Вселенную. А стало быть и всё, что является отдельной частью той или иной э-э…

– Генерал, - заныл Сева. – Умоляю вас, не тяните…

– Да, - Четвертый смущенно улыбнулся и набрал полные легкие воздуха. – Простите, друзья… В общем… Один и тот же человек из семи Вселенных станет единым человеком в Единой Вселенной. Сознание наших друзей и бойцов из Севиной группы уже распределилось по оставшимся шести двойникам, а их материальные оболочки вот-вот слипнутся в одну. Метаморфоз Вселенной, как оказалось, происходит довольно быстро. И мы с секунды на секунду должны ожидать, когда они очнутся… Уф…

Генерал глубоко вздохнул и улыбнулся. Дед Пахом захлопал в ладоши.

– Браво, браво, коллега! Такая тирада и ни одного лишнего слова! Позвольте-ка угостить вас коньячком?

– С удовольствием, друг мой, - улыбнулся Четвертый и взглянул на Севу. – Я думаю, что грамм сто хорошего коньяка восстановит силы и нашему На… Адвокату...

– Адвокату? – переспросила Женя.

– Потом все вопросы, милая, - дед Пахом погладил её по голове. – Давайте-ка, лучше, выпьем…

***

К тому моменту, когда тела в Конференц-зале начали шевелиться, Сева, Четвертый и дед Пахом были уже навеселе. Увидев в монитор камеры видеонаблюдения, как встал Эдик и зашевелилось большинство остальных ребят, Сева взял микрофон громкой связи и сказал:

– Всем, вновь прибывшим на Тот Свет, явиться в комнату приема пищи для регистрации. Повторяю. Всем, вновь прибывшим на Тот Свет, немедленно явиться в комнату приема пищи для регистрации… Эдик! Тебя это в первую очередь касается!