Чтение онлайн

Слово представили Бойко Татьяне Анатольевне, которая эмоционально выступила: «Я социальный педагог. Яну знаю с 5-го класса. Я два года была в их классе классным руководителем. Импульсивная девочка. С 2004 года Яна вышла изпод контроля. Мать не справляется с её воспитанием. Отец положительно влияет на воспитание дочери, пользуется у неё уважением и авторитетом. Лидирует у плохих ребятишек. Если Яна в школе, что-то обязательно случится. Нам спокойнее, когда её в школе нет. Она человек лживый и агрессивный. У неё было две черепно-мозговых травмы. Её сбила машина и имеется старая контузия от взрыва противогаза в 7 классе. Если она желает, то в тюрьме может закончить 9-й класс, сдать экзамен и получить аттестат. Проживает с матерью и сестрой. В 5 и 6 классе Яна училась хорошо. Девочка способная. У неё были планы выучиться на кулинара. До развода родителей она души не чаяла в своём отце».

Страсти накалялись. Яна находилась за решёткой, и уже не стесняясь, плакала. Судья ей строго сказала: «Раньше надо было головой думать, а сейчас нечего плакать». Чувствовалось, что Яна по наивности не предполагала, что дело примет такой крутой оборот, она была в какой-то степени в шоковом состоянии. Слёзы её были искренними, т. к. предчувствовала, что через несколько часов оформят все документы и отправят её в тюрьму, пока будет идти предварительное следствие. Она не реагировала на замечание судьи, и её плач превращался в рыдания.

Слово предоставили законному представителю Яны Широбокову Вячеславу Петровичу. Он очень переживал за дочь и хотел во чтобы-то ни стало добиться «подписки о невыезде». Волнуясь, глотая слова, он сказал: «У меня среднее специальное образование. Сейчас работаю на заводе бетонщиком. В 2001 году распался брак с женой. Жена начала злоупотреблять спиртными напитками, не ночевала дома. Работала вместе со мной на заводе. За злоупотребление алкоголем её уволили с завода. Она часто уходила на 3-4 дня к подругам и пила. Сейчас я живу с другой женщиной. У неё два ребенка. Я разговаривал с новой женой. Она согласна, чтобы Яна жила вместе с нами. Я буду её лично контролировать. Алименты на детей первой жене я плачу исправно. Она скрывала от меня, что по Яне возбудили дело. Если б жена мне сразу сказала о преступлениях Яны, я бы не позволили ей дальше безнаказанно совершать преступления». Судья слушала всех внимательно, взвешивая все аргументы «за» и «против». Ведь девочке всего 14 лет, что в соответствии с уголовным кодексом является смягчающим обстоятельством и избрать ей меру пресечения «заключение под стражу» – это большая ответственность. Хуже это будет или лучше для подростка?

По лицу было видно, что мучил вопрос Татьяну Иванов-

ну: «Где здесь найти золотую середину?»

Помощник прокурора Голикова Ольга Николаевна в своём выступлении привела все аргументы в пользу того, что Широбокову Яну необходимо изолировать от общества и место ей только в тюрьме.

Мне как адвокату пришлось суд убеждать: «За несколько дней, которые Яна провела в изоляторе временного содержания, она о многом подумала. Отец обязуется забрать её к себе домой под личную опеку. Ей надо закончить 9 классов, получить аттестат. Желает после 9-го класса идти учиться в ПТУ на повара, считаю, что мерой пресечения необходимо избрать «подписку о невыезде».

Суд удалился на совещание. Через полчаса судья зачитала постановление и был вынесен вердикт: «Избрать Широбоковой Яне Вячеславовне, обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 161 ч. 2 п. «г», 158 ч. 1, 161 ч. 2 п.п. «а, г» УК РФ, меру пресечения в виде заключения под стражу. Настоящее постановление может быть обжаловано в Иркутском областном суде через Ленинский районный суд г. Иркутска в течение 3 суток со дня его вынесения». На Яну и её родителей было тяжело смотреть. Я морально их подготовил, что при данных обстоятельствах надо быть готовым и к такому решению, но они были в замешательстве. Мы с ними договорились, что я напишу кассационную жалобу на постановление суда, и мы попробуем через областной суд изменить меру пресечения. Шансов мало, но попробовать надо. На следующий день ко мне в юридическую консультацию пришла Янина мама. Мы подробно поговорили. Её мама выглядела интеллигентной женщиной. Опрятно одета. Она переживала, что её дочери избрали меру пресечения «заключение под стражу» и просила меня сделать все возможное, чтобы вытащить её из тюрьмы, иначе тюрьма надломит её психику, и она там станет ещё хуже. Мы подробно побеседовали о жизни Яны. Её мама принесла мне грамоту, где было написано: «Победителю соревнований «Малая Иркутская олимпиада» Широбоковой Яне, капитану команды, занявшей первое место». Эту грамоту я приложил к кассационной жалобе для того, чтобы доказать судьям, что Яна не такая уж плохая и безнадёжная девочка. Отец занимался воспитанием Яны, проводил с ней разъяснительные беседы, хотел, чтобы она хорошо себя вела. Держал её в строгости, за что она его уважала.

Мама Яны много рассказывала мне о судьбе дочери, и от её рассказов иногда было не по себе. Попросила меня приложить к жалобе медицинскую справку о том, что Яна имела черепно-мозговую травму. Она рассказала: «Яна переходила в 9-летнем возрасте улицу Розы Люксембург и водитель на автомобиле «Нива» сбил её. Вокруг собралось много народу. Водитель положил её в машину и всем сказал, что повёз в больницу. У неё были множественные переломы, и она потеряла сознание. На самом деле он отвёз её на Ново-Ленинское кладбище и выбросил около одной из могил. Месяц был октябрь. От холода она пришла в сознание. Была напугана. Вокруг никого не было. Одна из бабушек увидела, как Яна пытается встать и идти. Бабушка помогла ей добраться до дома.

После этого дикого случая психика у Яны изменилась в худшую сторону. Мы возбудили против водителя уголовное дело. Хорошо, что одна из моих знакомых запомнила номер автомашины. Водитель выплатил нам 20 тыс. рублей и это дело замяли. Когда моей дочке исполнилось 11 лет, она в конце Ново-Ленино играла с пацанами. У одного из них был противогаз. Он одел его на себя, кто-то догадался в бачок для фильтра налить бензин и чиркнуть спичкой. Произошел взрыв. Одному мальчику оторвало голову, другому кисти рук, Яна получила химический ожог лица».

У меня от таких рассказов пошли мурашки по коже, и я попросил Анну Ивановну больше мне не рассказывать таких страшных историй, иначе будут мучить ночные кошмары.

Постановление судьи об избрании мерой пресечения заключение под стражу в соответствии со ст. 108 Уголовнопроцессуального кодекса РФ могло быть обжаловано в вышестоящий суд в кассационном порядке в течение 3 суток со дня вынесения, поэтому я оперативно написал кассационную жалобу и послал по назначению. Вскоре пришло извещение, и я явился в областной суд. Так как на бланках извещений имелась отметка: «Ваша явка не обязательна», кроме меня никто не пришел представлять интересы Яны. В зале было трое профессиональных судей, я и прокурор. Прокурор Шумилина была краткой: «Я считаю, что из четырех преступлений Широбокова совершила два тяжких. Ранее дело в отношении её прекращалось, но должных выводов для себя она не сделала. Считаю, что мера пресечения в виде заключения под стражу ей была выбрана обоснованно. В кассационной жалобе адвоката Устюгова Вячеслава Анатольевича прошу отказать».

Так как судьи изучили все доводы, изложенные мною в кассационной жалобе, и не было необходимости их повторять, я был краток. В своей речи я сказал: «Уважаемые члены судебной коллегии! Все свои аргументы против меры пресечения в виде заключения под стражей, я изложил в кассационной жалобе. Широбокова Яна в суде говорила, что согласна жить в семье отца, желает нормально сдать экзамены за 9-й класс, получить аттестат, продолжить обучение в ПТУ № 23 на повара. Посидев в изоляторе временного содержания, она о многом подумала и обещала больше преступления не совершать. Яна несовершеннолетняя, ей всего 14 лет и тюрьма может отрицательно сказаться на психике подростка. Она имеет постоянное место жительства, просила суд поверить ей в последний раз и применить к ней меру подписку о невыезде. В 9-летнем возрасте Яну на дороге сшибла машина, она имела переломы костей и закрытую черепно-мозговую травму. Для неё это был большой стресс. В 11-летнем возрасте, играя со сверстниками, Яна при взрыве противогаза получила химический ожог лица. В 2004 году она была капитаном школьной команды и заняла первое место в соревнованиях «Малая Иркутская олимпиада». Копия диплома от 2004 года и копии справок о травмах, приложены к кассационной жалобе. На основании изложенного и руководствуясь статьями 354, 375 УПК РФ прошу отменить постановление Ленинского районного суда г. Иркутска от 27 мая 2005 года и изменить Широбоковой Яне Вячеславовне меру пресечения в виде заключения под стражу на подписку о невыезде».

Мы вышли с прокурором на 5 минут. Нас позвали обратно в комнату и зачитали определение, согласно которому кассационная жалоба осталась без удовлетворения. Я, конечно, понимал членов судебной коллегии. Каждый выполнял свой долг. Судья Низамов сочувственно мне сказал: «Пусть посидит в тюрьме, а то всю школу ставит на уши. Была на подписке, выводов для себя не сделала. Так что судьбу её будет решать районный суд». Мне нечем было возразить на его аргументы. Мы вежливо попрощались.

Через 10 дней следователь Вера Владимировна вызвала нас в следственный кабинет для предъявления обвинения Яне в окончательной форме. Я думал, что увижу Яну с потухшим взглядом, убитую горем после полуторамесячного нахождения в СИЗО-1. Но она была бодрой, в глазах горел огонь. Яна приветливо встретила меня. Я сказал, что областной суд отказал нам, но будем биться за то, чтобы районный изменил ей меру пресечения. Меня беспокоило, что если Яне понравится в СИЗО-1 и она почувствует там себя своим человеком, то ей и не захочется потом на свободу. Для неё тюрьма и колония могут стать родным домом. Я её спросил:

«Как в тюрьме? Не обижают ли?» Она ответила: «Всё нормально, Вячеслав Анатольевич. Не обижают. Я сама кого хочешь, обижу. В камере нас двое человек. Показывает телевизор, если хорошо себя ведём. Кормят нормально. Читаем книги. Экзамены за 9-й класс в ИВС у меня приняла Бойко Татьяна Анатольевна. Спасибо ей за это. Теперь у меня будет свидетельство о неполном среднем образовании. Провели мне судебно-психиатрическую экспертизу. Отклонений в моей психике не обнаружено. Я ей сказал: «Тебя послушать, Яна, и самому в тюрьму захочется. Покормят, напоят, в баньку сводят, не работаете. Днями смотрите телевизор. Я очень люблю читать книги, но с моей работой это удаётся редко. Смотри, не привыкни к тюрьме, а то и на свободу не захочется». Яна ответила: «Тюрьма тюрьмой, но на свободу мне хочется постоянно. Очень хочу увидеть своих родных, друзей».