Чтение онлайн

Альфред Викторович разом увидел то, что и ожидал - здесь собрали публику второго сорта. Стол был обилен и щедр, ничего не скажешь, - но без изыска в наборе блюд.. И подчеркивался этот общепит убогостью сервировки алюминиевые приборы, пластмассовая посуда. Заправлял этим филиалом - Ишак. Кристально трезвый, сдержанно деловитый, он на правах доверенного лица вдовы приглашал к столу, отдавал указания по части раскупоривания бутылок, ему же будет принадлежать честь первого тоста, при котором прозвучит напоминание "Не чокаться". Он же потом, позже, примется вышвыривать всю шушеру за двери - те, кто хоть сколь либо почтенен, будут погружены в автобусы, а вовсе мелкая дрянь - попрет домой пешком. Посреди тризны появится на минутку вдова, примет соболезнования и уйдет в виллу, чтобы разделить своей горе в кругу людей достойных.

Альфред Викторович Комаровский мог позволить себе подохнуть от голода и жажды, но уровняться за этим позорным столом с его заседателями НИКОГДА!

– Прошу, пан Комаровский!
– Ишак указал на стул по правую руку от себя. Тон приглашения был сдержанный, почти приветливый, но глаза настороженные, неулыбчивые.

– Благодарю.
– в манере повешенного достоинства ответил Альфред Викторович.
– Предпочитаю помянуть друга у себя дома. До свидания.

Ишак помолчал, не сводя с Комаровского внимательных глаз.

– Брезгуете угощением несчастной вдовы, пан?

– Отнюдь.

– Не устраивает компания?

– Пред ликом смерти все равны.

– В чем же дело?

– Состояние здоровья.

– Но со мной поминальную рюмку - не откажетесь?

– Почту за честь, Петр Васильевич.

Ишак коротко кивнул и Альфред Викторович проследовал за ним в угол зала, к круглому сервированному столику, накрытому под рыбную закуску, к хрустальному графину с водочкой.

Ишак разлил по высоким рюмкам и выпили молча, но с неприязнью глядя в глаза друг другу. Память покойного обоих не волновала ни на грамм - оба были озабочены собственным будущим, а будущее это у них переплеталось, что оба достаточно хорошо понимали.

– Надеюсь вы на меня не в обиде?
– спросил Ишак негромко.

– За что?

– За нашу последнюю встречу.

– Это я забыл.

– Понятно.
– Ишак улыбнулся.
– Сегодняшний... Сегодняшний номер не моя инициатива.

– Надеюсь. Вопрос в другом...

– Слушаю.

– Вы нарушили свой профессиональный долг. Оставили хозяина без защиты. В лучшем случае.

Ишак прищурился, отвернулся, неторопливо налил по второй, спросил не глядя в лицо.

– А в худшем?

– В худшем случае, вы сами принимали участие в убийстве своего хозяина. Не скрою, если у меня возникнут неприятности, Петр Васильевич, я своей позиции скрывать не намерен.

– Разумеется. Я тоже выскажу мнение, что вы могли вернуться. После того, как освободились от... Палки и веревок.

– Будем соблюдать очередность. До меня дойдет. Почему ВЫ покинули хозяина?

– По его требованию.
– слишком быстро ответил Ишак.
– Он не желал иметь свидетелей во время семейной разборки.

– По кодексу своей службы вы не имели права покидать его ни при каких обстоятельствах.
– твердо произнес Комаровский.

– Я вас не учу ВАШЕМУ делу.
– жестко ответил Ишак и Альфред Викторович вынужден был отметить, что с телохранителем за эти последние дни произошли заметные перемены - из тупого мордоворота, владеющего костоломными приемами борьбы, он превращался во вполне респектабельного человека, во всяком случае в Отечественном понимании.

– Наши личные мнения оставим.
– сбавил напор Комаровский.
– . У нас есть общее дело.

– В таком случае, пан Комаровский, я бы советовал вам для пользы здоровья прекратить отношения с хозяйкой этого дома.

Без всякого предложения Альфред Викторович дернул залпом дополнительную рюмашку и произнес решительно.

– Брось, Ишак! На место хозяина метишь?

Ишак моментально принял изменившийся стиль джентльменской беседы.

– Старый ты козел, Альф. Надеюсь, хоть соображаешь, что тебе-то самому в этом плане ничего не светит? Хватит, угомонись. Что отсосал из этого дома, на том и укоротись. Хуже будет.

Такой тон разговора не предвещал ничего хорошего: обычно начинались словесные грубости, а то ещё что и похуже, а Альфред Викторович ненужного рукоприкладства не терпел, полагая, что в приличном обществе любой конфликт разрешается консенсусом. Альфред Викторович ещё подыскивал слова, чтоб перевести разговор в нужную тональность, но Ишак и сам смекнул, что собачиться в этот час ни к чему.

– Ладно, Альфред Викторович, каких-то разборок нам с вами не миновать. Хуже, если эти разборки будут официально называться "очной ставкой". Нам с вами незачем друг на друга "катить телегу". Или я ошибаюсь?

Комаровский сказал твердо.

– Я дам те показания, которые не разойдутся с истиной.

– Точнее, пан Комаровский?

– Я признаю, что был застигнут покойным в несколько щекотливую минуту... Был изгнан из дому, а потому ничего дальнейшего знать не могу.

– Альф... Ты вернулся. Вернулся в дом. Это доказано.
– внятно произнес Ишак.

– Как это?
– с вызовом вскинул голову Альфред Викторович.

– Так. Ты вернулся, чтобы забрать свое барахло.

– А ты видел, как я вернулся? Откуда наблюдал? Прятался после убийства?

– В такую глупую ловушку, Альф, ты меня не загонишь. Я вернулся утром, когда здесь уже было полно милиции. А твоих шмоток - не было. Ты сделал ошибку, Альф, поскупердяйничал, костюмчик и дубленку пожалел. Если бы они оставались на месте - ты был бы чисто, как ангел после бани.

– У меня есть железное алиби!

– Дай Бог. Я тоже могу сказать, что сделал из тебя чучело и вышиб за двери. И больше тебя не видел. Даже на дороге.

Вот и начался торг! Ситуация, в которой Альфред Викторович всегда был изворотлив, как намыленная змея, всегда побеждал.

– А что я должен сказать, Ишак? Для твоего алиби?

– Для алиби - ничего.
– спокойно ответил охранник.
– Сторожа на вахте видели, во сколько я уехал и записали время. Я просто хочу, чтобы когда тебя прижмут к стенке и ты сознаешься, что вернулся за своим шмотьем, то ты - не ври. Не говори, что якобы увидел меня снова в доме. Или почувствовал, что я там прятался. Ты на любую провокацию способен, Альф, лишь бы свою шкуру спасти. А тебя ведь так прижмут, что изо рта кишки полезут.