Чтение онлайн

– Ладно, Комаровский. Начинайте оправдываться.

– В чем, господин подполковник?

– "Господина" не надо, я ещё не привык. "Гражданина" - тоже не надо, вы ещё не арестованы. Называйте Иваном Петровичем..

– За что я арестован?
– приходил в себя Альфред Викторович.

– Да не надо же!
– поморщился Афанасьев и от расстройства махнул рукой.
– Прекрасно вы знаете, за что задержаны! Расскажите все, что происходило в ту ночь. Постарайтесь как можно меньше лгать, и если я вам поверю, то вернемся в дом и продолжим поминапние Федора Михайловича.

– А... Вопрос, только один - можно?
– осторожно спросил Альфред Викторович.

– Можно.

– По честному, вы подозреваете меня в убийстве?

– Обязан.
– коротко ответил Афанасьев и закончил через паузу.
– Но вы никого не убивали.

– Вот как?!

– Вот так. Вы, Альфред Викторович, простите - вонючее дерьмецо на палочке. Надутый презерватив на веревочке, извините ещё раз. Убийства вам не потянуть. Но мои штатные обязанности требуют подтверждения таким выводам. Меня тошнит от того, что я сижу рядом с вами.

– Но... Но меня могли подставить!

– На эту роль все годятся.

Альфред Викторович судорожно сглотнул и присмотрелся - секунды хватило, чтобы сообразить, что по сути дела перед ним сидит страшный человек. Подполковнику и сорока лет не было, свою природную жестокость он подавлял тяжелейшим напряжением разума, желание одним ударом расквасить рожу Комаровского в кровавый блин - светилось в его глазах, что понял бы человек много глупей Альфреда Викторовича. Но ещё - такого удара подполковник Афанасьев никогда не сделает. Не допустит себе такой радости даже в приступе предельного гнева. Подполковник - новая формация русского мента: смесь благостного сельского мильтона, вышколенного чиновника и необузданного шерифа американского Дикого Запада. Гремучая смесь Афан-Шериф.

– Я все расскажу, - бессильно сказал Альфред Яковлевич.

– Надеюсь.
– кивнул Афанасьев и спросил.
– Чем вы хоть прикрываете свое безделье и тунеядство?

– Я не бездельник! Я имиджмейкер!
– возмущенно отразил обвинение Комаровский.
– Помогаю нашим новым бизнесменам и политикам создавать правильный и нужный имидж.

– Так. И какой же у них имидж?

– Скверный!
– заявил Комаровский.
– Вольно или невольно все наши предприниматели копируют образцы западных шефов и боссов. Копируют худшие образцы, которые видят в кино и по телевидению. Ну, некоторые ещё изображают из себя канувших во мглу веков русских купцов! Бороды отпускают, золотые цепочки через живот вешают. Это тоже глупость. Настоящий русский бизнесмен и политик ещё лежит в колыбельке и ждет своего часа. А я...

– Понятно.
– остановил Афанасьев.
– Теоретическую "крышу", чтоб прикрыть свое тунеядство вы нашли. Вернемся к нашей теме. И поменьше лгите, я вас очень попрошу.

Категорически не лгать Альфреду Викторовичу не позволяло творческое начало его натуры. Он честно поведал, как несколько лет тому назад втерся в семью Чураковых, своим искусством имиджмейкера помог супругами занять достойное место среди приличных людей, за труды свои получал плату и подарки, затем укрепил свое положение, исполняя чувственные запросы молодой жены бизнесмена, опять же поделился с ней сексуальным мастерством (на благо семьи, сами понимаете!), а в роковой час, когда муж явился не во время и ему открылась неприятная истина - он, Комаровский, был бит, унижен, превращен в чучело и изгнан из дома.

– Но Федор Михайлович простил бы меня. Я в этом уверен.
– закончил свое повествование Альфред Викторович печальным голосом, утаив лишь встречу со Славой Шусевым, которая никакого отношения к делу не имела, а мальчишку подставлять под удар Альфред Викторович посчитал делом недостойным - тот при своем положение мог поиметь ненужные и достаточно серьезные неприятности.

– Деньги вам живьем платили?
– без тени презрения спросил Афанасьев.

– По разному. В конверте, как положено у порядочных людей. И подарки.

– Какие подарки?

– Разные, - застеснялся Альфред Викторович.
– Часы, галстуки....

– Нижнее белье? Французское?
– опять без насмешки.

– Ну... Пижаму однажды в день рождения.

– Акции фирмы Чуракова?

– Нет. Такого не было - Долю в его бизнесе не имеете?

– Помилуйте, Иван Петрович, я не человек бизнеса!

– Зиц-председателем какой-нибудь дочерней фирмы не числитесь?

– Комаровский - кошка, которая гуляет сама по себе!
– из этой фразы понятно было, что Альфред Викторович осмелел до возвращения к нему гордости и спеси. И то и другое покинуло его тут же, при следующем вопросе.

– Зачем вы перетащили тело Чуракова из гостиной, где нанесли удар на кухню?

Альфред Викторович сник.

– Зачем вы устраиваете мне такие дешевые ловушки, я о вас лучше думал... Вы мне не поверили? Да я, быть может, в первый раз сказал только правду! Я ксендзу столько не говорил! Ну, хоть на десять процентов поверили?!

– Поверил в то, что вы рассказали - на все сто. Но хочу услышать то, что вы по глупости утаили. Что вы прихватили с дачи вместе со своими вещами в чемодане?

Альфред Викторович сокрушенно вздохнул.

– Ничего! Мне было не до этого! Там же труп лежал! Поймите, я не мародер! А дачу ограбили? Что-нибудь пропало к тому же?!

– И пока вы бродили чучелом, освобождались от палки, вас никто не встретил?

– Я же сказал - встретил сосед Толстенко! Но он испугался и убежал.

– Больше - никто?

– Никто!
– на предельной твердости ответил Альфред Викторович.

– Толстенко отрицает встречу с вами.

– Как?! Но разве не он дал мои приметы?! Я сам слышал по телевизору...

– Встречу с вами отрицает. Он дает приметы другого человека. Похожего на вас, но заявляет, что это не вы. Тот был с усами. И в нормальном костюме, нормальном виде, а не в женском халате. Почему вы покинули поселок не через ворота, а боковым путем?

– Испугался... Разве не ясно?

– То-то и оно. У вас нет алиби. Никакого. Неизвестно, когда вы вернулись и во сколько уехали с дачи. Неизвестно, были вы там одни, или с кем-то еще. Убить вы не могли, но пошарить по дому, украсть ценности - это в вашей специализации.

Альфред Викторович окончательно загрустил.

– Значит, все-таки было ограбление?

– Перестаньте. Такого случая вы не могли упустить.

Альфред Викторович вскинулся и спросил резко.

– А если я приведу свидетеля, который докажет, что я ничего не взял?!

– Даже так?

– Так!

Афанасьев неторопливо подался к нему и снял наручники.

– Я свободен, Иван Петрович?!
– воспрял духом Комаровский. Ограничитесь подпиской о невыезде?

– Куда вы денетесь и без подписки?... Но свободны вы... Сорок восемь часов. За это время извольте сыскать своего свидетеля. Я хочу с ним поговорить.