Афоризмы старого Китая
Шрифт:
Хуэймин сказал:
— Хотя я много лет учился у Хуанмэя, я не смог уразуметь свой облик. Ныне же, получив от вас наставление, я уподобился человеку, который пьет воду и сам знает, холодная она или теплая. Могу ли я назвать вас своим учителем?
— Мы оба ученики Хуанмэя, — ответил Шестой патриарх. — Но ты должен ценить то, чего достиг сам.
Умэнь заметил:Шестой патриарх, можно сказать, по-матерински заботился о семье, попавшей в беду. Он снял с плода кожуру, вынул из него косточку и положил ученику в рот. Тому оставалось только проглотить его.
Такое не опишешь, не нарисуешь, Не восславишь и не сможешь испытать. Изначальный облик ни в чем не прячется, Даже если исчезнет весь мир, он не прейдет.Один монах спросил наставника Фэнъаня:
— Ни словом, ни молчанием не выразить смысла бытия. Как же поведать истину?
Фэнъань ответил:
— Мне все видится весна на южном берегу Янцзы. Стайки птиц щебечут среди ароматных цветов [63] .
Умэнь заметил:Поучения Фэнъаня подобны вспышкам молний, освещающим путнику дорогу. Зачем же прибег он к словам человека, жившего прежде него? Если поймешь их смысл, ты пойдешь собственным путем. Тогда, перестав говорить о самадхи [64] , сумеешь выразить истину в одной фразе.
63
В жизнеописании наставника Фэнъаня последний произносит эти стихи в ответ на вопрос: «Что означает состояние, когда и человек, и окружение не устраняются?» Данный вопрос навеян словами Линьцзи, так разъяснившего путь к духовному просветлению: «Иногда я устраняю человека и оставляю окружение. Иногда я устраняю окружение и оставляю человека. Иногда я устраняю и человека, и окружение. И, наконец, иногда я оставляю на месте и человека, и окружение».
64
Самадхи— состояние духовной сосредоточенности и вместе с тем освобожденности, являющееся целью буддийской медитации.
Наставнику Яншаню приснилось, что он попал в царство Майтрейи и сидел там на третьем сиденье.
Вдруг один святой объявил: «Сегодня проповедь прочтет тот, кто сидит на третьем сиденье». Яншань выхватил у святого посох и сказал: «Истина Махаяны вне четырех тезисов и сотни отрицаний [65] . Внемлите же! Внемлите же!»
65
Четыре тезиса— принятые в махаянистской доктрине четыре основные отрицательные суждения, которые разворачиваются в 96 отрицаний.
Умзнь заметил:Была ли это проповедь или нет? Если откроешь рот — солжешь. Если промолчишь, тоже погубишь истину. А тот, кто не говорит и не молчит, будет в тысячу раз дальше от правды.
Белым днем, под голубым небом Он во сне ведет речь о сне. Чудовище из чудовищ, Он хотел обмануть всех вокруг.Фаянь, настоятель монастыря Цинлян, перед началом проповеди приказал поднять бамбуковый занавес у входа в зал. Два монаха принялись его сворачивать. Фаянь сказал, указав на монахов:
— Один из них прав, другой ошибается.
Умэнь заметил:Кто в постижении истины прав, а кто ошибается? Тот, кто может взглянуть на это одним глазом мудрости, поймет, где дал промах настоятель монастыря Цинлян. Но даже если это случится, не вздумайте искать меру правоты и заблуждения.
Когда поднят занавес, открывается чистое небо, Но небеса не стремятся угодить нашей школе. Не спорь с небесами и не пытайся им подражать, Скройся там, куда не проникает ни одно веяние.Один монах спросил Наньцюаня:
— Существует ли истина, которой никто прежде не учил?
— Да, существует, — сказал Наньцюань.
— Что это за истина? — вновь спросил монах.
Наньцюань ответил:
— Не это сознание, не этот Будда, не эти вещи [66] .
Умэнь заметил:Отвечая на один вопрос, Наньцюань растратил все свое состояние. Какая непомерная расточительность!
Своей словоохотливостью Наньцюань все испортил. В безмолвии скрывается подлинная заслуга. Даже если высохнут все моря, Слова не приведут к истинному пониманию.66
Следует учесть, что Ма-цзу, учителю Наньцюаня, принадлежали высказывания: «Это сознание и есть Будда», «Обыкновенное сознание — вот Дао». Более пространная версия данного сюжета помещена в «Скрижалях Лазурной скалы», где она сопровождается следующими стихами:
Патриархи и Будды ничего не принесли людям, Монахи древние и нынешние бегут наравне. В ясном зеркале все образы различаются, Каждый смотрит на юг, а видит Полярную звезду.Когда Дэшань пришел за наставлениями к Лунтаню, они беседовали до глубокой ночи. Наконец Лунтань сказал:
— Уже поздно. Что ты не уходишь?
Приподняв полог, Дэшань выглянул наружу и увидел, что вокруг темным-темно.
— На улице совсем темно, — сказал он.
Лунтань зажег для него свечу, но едва Дэшань взял свечу в руки, Лунтань задул ее. В этот момент Дэшань постиг истину.
— Что же ты понял? — спросил Лунтань.
— Отныне я не буду сомневаться в правдивости слов старых учителей, — сказал Дэшань.
На следующий день, проповедуя, Лунтань сказал монахам:
— Среди вас есть один человек. Его зубы — как кончики мечей, торчащие из дерева. Его рот — как чаша, наполненная кровью. Если ударить его палкой, он даже не оглянется. Когда-нибудь он дойдет до вершины горы и вознесет туда светоч моего учения.
В тот день Дэшань бросил в огонь свои толкования на сутры, сказав:
— Как бы ни были глубоки записанные здесь мысли, перед истиной они точно кончик волоска под небом. Объяснять с их помощью мир — все равно что добавлять по капле воды в океан.
С этими словами Дэшань ушел из монастыря.
Умэнь заметил:Когда Дэшань еще жил в родных местах, он не скрывал недовольства. Он отправился на юг с намерением опровергнуть учение южных монахов о передаче истины помимо наставлений. По дороге он встретил старую женщину, которая спросила его: «Что за сочинения ты несешь с собой?» — «Я несу свои толкования на Алмазную сутру» [67] ,— ответил Дэшань. Женщина сказала: «Я слышала, что в этой сутре говорится: "Прошедшее сознание нельзя задержать. Будущее сознание нельзя задержать". Какое же сознание вы ищете?» Услыхав этот вопрос, Дэшань словно язык проглотил. Наконец он спросил у женщины, кто из наставников чань проповедует в ее округе. Женщина ответила, что в пяти ли от места их встречи живет учитель Лунтань. Вконец растерянный, позабыв и думать о своих прежних намерениях, Дэшань отправился к Лунтаню, а тот обласкал его, как увечного ребенка, который еще не знает о своем уродстве. А потом он словно вылил ушат грязной воды на разгоряченного юнца. Если хорошенько подумать, все это смахивает на балаган.
67
Алмазная сутра—один из основополагающих трактатов буддизма махаяны.