Чтение онлайн

Медленно, словно в замедленной съемке, они переходят от дерева к дереву. Но это еще не все. Из зарослей показывается желто-коричневое тельце антилопы. Она оглядывается и робко направляется к воде.

– Райские кущи! – проносится в голове мысль.

– Но почему же там нет меня? – шепчет во мне дьяволенок. Тут же решаюсь «сбегать» к водопадам, познакомиться с жирафами.

С трудом прорываюсь через колючие заросли, миную скальные россыпи и выхожу к ограждению. Это линия столбов вокруг всего лагеря, с натянутыми в несколько рядов и гудящими от напряжения проводами. Таким образом, человек ограждается от мира дикой природы. Подняв голову вижу, что в одном месте провода проходят под скалой. Мне осталось только забраться на нее повыше и прыгнуть вниз, в дикую природу. Качусь кубарем вниз по склону, стараясь лавировать между деревьев и колючих кустарников. С одного склона перебираюсь на другой и вхожу под сень леса. Здесь вообще никогда не ступала нога человека. Приходится пробираться по звериным тропам и руслам ручьев. Внезапно слева, из-за кустов слышится грозное рычанье – кто-то узрел меня!

– Лишь бы не леопард! – мелькает мысль.

– Видимо это павиан, – успокаиваю сам себя, – леопард напал бы бесшумно, а «этот» рычит, значит, опасаться нечего.

На всякий случай, обхожу это место стороной и уже мне вслед, из-за кустов показалось несколько физиономий крупных павианов-анубисов, провожающих меня рычанием и «хуканием». Стараюсь держаться спокойно, и с достоинством, ибо хорошо помню, что перед ними отступает и леопард.

Минуя лесную чащу выхожу на опушку – это граница леса и саванны. Передвигаюсь дальше очень скрытно, прячась то за одними, то за другими кустами, пробираясь иногда звериными лазами. Этот тип перемещения органично образовался у меня за последние полтора часа. За этот короткий срок с меня шелухой слетели тысячелетия «одомашнения» человека и его цивилизованность. Попав на свою «историческую» родину – в саванны Восточной Африки и нырнув в чащу дикого тропического леса, я сам стал диким зверем.

Осторожно перебравшись к островку зелени, росшей на опушке, оглядываю в бинокль открытое пространство. Слева в километре от меня, среди акаций, пасется стадо камелопардов. Вот он – самый достойный объект для наблюдения – жирафы в природе!

Постепенно, также прячась за кустами, подбираюсь ближе к жирафам. Их целое большое стадо и распределились они на опушке, заросшей акацией и кустарником, очень своеобразно. Каждый из них облюбовал свою группу растительности, но в пространстве они распределены как бы «цепочкой» – на одной условной линии. Я подхожу к ним не со стороны леса, а со стороны разреженной парковой саванны – степи, покрытой тут и там островками кустов и деревьев. Как бы я ни прятался, мне приходится переползать ближе, от одной купы деревьев и кустов до другой. На какой-то один миг я остаюсь на открытом пространстве и тут попадаю в поле зрения одного из жирафов, тем более, что обзор «сверху-вниз» у них великолепный. Таким образом, общее поле зрения стада – «перекрестно – решетчатое», отсюда и их расположение. Видимо эта их постоянная «метода» защиты от возможных «гостей». Как я ни прятался, они довольно скоро меня «засекли», оповестили об этом друг друга и насторожились.

Видя, что я обнаружен, меняю подход. Выхожу на открытое место и медленно между кустами двигаюсь «галсами,» подбираясь к ним все ближе. Жирафы, видя меня – маленького и безоружного, выжидающе смотрят, оглядывают саванну в поисках еще одного «такого». До них не более 50 шагов и я начинаю фотографировать, медленно и плавно наводя объектив. Вижу их удивленные морды с бархатными рожками, огромные глаза, длинные ресницы. Кое-кто из них еще жует листья, собранные с ветвей акаций, посматривает на меня и на своих товарищей, как бы спрашивая – «Кто это такой?»

Рассматриваю их почти вплотную, отражаясь в огромных карих глазах, которые смотрят на меня с большим сомнением. Внутренне порадовавшись такой удаче, я приготовился занять еще более удобную позицию, как вдруг все стадо встрепенулось и бросилось наутек. Задрав хвосты и высоко подняв головы, жирафы друг за другом умчались прочь. Мелькнули и исчезли вдруг все эти пятнистые задницы и длинные шеи. Случайно глянув в сторону, я увидел причину их поспешного бегства. Между кустами пробирался бело-зеленый джип с людьми. Я резко нырнул в кусты и замаскировался, ибо никаких встреч ни с кем не планировал, из отеля ушел «незаконно» и вполне мог быть выдворен хозяевами из Парка, если бы попался им в буше. Вскоре поляну прочесывал десяток чернокожих африканцев, часть из которых была одета в униформу. Они заглядывали под все кусты и удивленно переговаривались, обсуждая одну тему – «Куда испарился этот белый? Ведь вот, только что он мелькал здесь!» В мой куст они заглядывали дважды, но так и не найдя меня, уехали восвояси. Откуда им было знать, что в Советской Армии, в Одессе, учили хорошо маскироваться, а я там когда-то был «целым» сержантом.

Вечером у меня был «вечер разборов» с менеджером отеля и только бутылка коньяка нас помирила.

На следующий день, на рассвете, грузимся в джип и медленно покидаем сонный отель. Солнце только-только поднялось над горизонтом и боковым светом заливает умытую ночным дождем природу. Все вокруг ярко-зеленое – и трава, и кусты, и акации. У тому же, каждый листик искрится тысячами бриллиантовых капелек росы. Поляны настолько ровные, подстриженные и изумрудные, что, кажется, ими каждый день занимаются садовники. Проезжаем мимо стайки настороженных, всегда испуганных импал. Они как алое облачко застыли на фоне темно-зеленых кустов. Но что это? Чья-то рогатая голова с огромными удивленными глазищами появилась над кустами и над импалами. Проезжаем еще и открывается великолепная панорама сразу с тремя жирафами. Они обступили огромный куст и щиплют его с трех сторон. Ярко оранжевые с пятнами, освещенные солнцем, они как яркие игрушки весело смотрятся на этой утренней и умытой поляне. Видимо и импалы здесь совсем неслучайно, а держатся рядом с «передвижными сторожевыми вышками», зная, что здесь они всегда первыми будут предупреждены об опасности.

Главная забота жирафов была в том, чтобы не прерывая обгладывания зелени, ни в коем случае не выпускать нас из поля зрения и вовремя оглядывать окрестности в поисках новых врагов. Справлялись они, нужно сказать, с этим великолепно. Их изящные маленькие головки (снизу-то они мне, конечно же, кажутся маленькими) мало того, что возвышались над поляной и над кустами, они еще ветку за ветку лишали зелени, пропуская их через межзубное пространство во рту или через зубы, успевали жевать и поворачиваться во все стороны, не забывая и про нас. Головки как на шарнирах были «насажены» на длиннющие шеи, которые собственно и являлись главным стержнем эволюции и жизни жираф.

Интересно, что когда такое создание стоит к тебе не боком, а «лицом» или «торцом», то складывается ощущение, что он состоит только из длиннющей шеи, стоящей на двух ногах. Грудь при этом занимает весьма малое место, а остального туловища просто не видно. Жираф не только стоял на двух ногах, он еще вертел и кивал головой, как бы приглашая меня подойти поближе. Это было настолько неожиданное зрелище, что я даже опустил аппарат.

Тем временем один из троицы перестал жевать и на прямых ногах, как на ходулях, пошел через полянку. Остальные остались смотреть ему в спину. Все трое были молодые самцы. Как правило, стадо с самками и вожаком гарема держится отдельно от самцовых групп или отдельных, одиночных холостяков.

Вдруг все трое бросили пастись, насторожились и повернули головы на запад. Видимо, какие-то звуки заставили их отреагировать. И верно. Через 15 минут с той стороны приполз маленький колесный тракторишко и исчез в кустах.

Все жирафы, грациозно балансируя головками на змеиных шеях, уходят помахав на прощание хвостиками с кисточками на конце. У одного из троицы разодран бок – видимо от встречи со львами…

Тем временем, мы подъезжаем ближе к обрыву и по горной дороге начинаем спускаться вниз в долину. Неожиданно со стороны горы, впереди показываются несколько жирафов. Они спускаются вниз по склону и совершенно игнорируют нашу машину. Жирафы спускаются с горы, но как-то странно. Подобно лебедям, они откидывают свои головы назад, а вперед выставляют грудь и ноги. Это им видимо, было необходимо, чтобы уравновесить более легкую заднюю часть тела и не кувыркнуться вниз по склону, перевесившись более мощной передней половиной тела. Увидев такое зрелище, мы сразу же встали. Жирафы, перейдя дорогу, начали спускаться по склону. Тем временем, сверху показалась еще одна группа и они вслед за первыми тоже перешли дорогу. После этого все животные рассыпались по зеленому склону и вместо того, чтобы спускаться вниз, в долину, дружно повернулись задом наперед и, начали пастись. Да, да, они повернулись: хвостами к подошве, а головами к вершине горы. Но даже такая позиция не позволяла им свободно достать до зеленой травы. Поэтому некоторые из них широко расставили передние ноги, а некоторые их даже подогнули. В этой позиции расставленные передние ноги жирафа играют роль центральной точки, уравновешивающей в «качелях – весах» переднюю и заднюю части тела. При этом задняя часть – задние ноги и круп, а передняя – шея, грудь, передние ноги и голова. Так наш герой становится всегда, когда ему нужно достать ртом сверху вниз до воды или до травы, как в нашем случае.

Если бы они надумали достать до травы, повернувшись хвостом к вершине, то, видимо, просто перекувыркнулись бы вниз головой и покатились бы по склону, а так с честью «вышли» из ситуации, поставленной жизнью.

Мы, наконец-то, съехали с горы и преодолев лес у ее подножия, выехали в саванну. До самого синего горизонта расстилалась изумрудная равнина, перемежающаяся то и дело зелеными и голубыми полосами кустарников, рощ и рощиц, зарослей акаций и отдельными деревьями. И на всем своем протяжении все это переливалось волнами степной растительности и мелькающими телами травоядных. Воздух напоен запахами трав, трелями цикад и пением птиц.

Плывущие по небу пушистые облака затемняли то одну. то другую лощину или рощу на пейзаже, создавая ощущение постоянной полумистической игры света.

В небольшой акациевой рощице, что стояла на нашем пути, паслось около десятка масайских жирафов. Подобно экзотическим цветкам на длинных ножках они покачивали головками и переплывали от дерева к дереву, исследуя их зеленую крону. Тут же, рядом с ними, держался табунок саванновых зебр (зебр Гранта) и группа павианов – анубисов. Это вполне обычная картина для саванны. Сторожевые особенности жирафов, слонов или носорогов всегда использует кто-либо из их соседей – обезьяны, антилопы или зебры.