Чтение онлайн

Двое из них предпочли пастись не в кронах акаций, а посреди поляны в высокой и густой траве. Они также расставили передние ноги ножницами и дугообразно изогнув шеи, тщательно объедали генеративные части растений (цветы и колоски), причем объедали по дуге – все, до чего достанет язык в пределах досягаемости и длины шеи. Причем, язык высовывается на полметра и захватывает, как серпом, сразу целый веник травы. Когда жираф посчитает, что здесь уже все съедено и делать нечего, он рывком, вскидывая шею и тело вверх, встает на передние ноги, нормально переступает на несколько шагов вперед и опять «разъезжается» в поклоне к матери – сырой земле.

– Нелегкая у них жизнь, – решили мы с водителем – африканцем.

Через какое-то время камелопарды прекратили пастись и, медленно вытягиваясь в цепочку, направились, изящно покачивая головками, в другую рощицу. Зебры организовано двинулись за ними.

– Интересно, что же связывает их – привязанность или дружба? Но факт есть факт, что такие межвидовые сообщества могут обитать вместе очень долго.

Почему-то принято считать, что жирафы предпочитают пастись только в кроне деревьев и держатся рядом с ними или, в крайнем случае, в кустарнике. Но это совершенно не так. Зачастую, в Серенгети и Масаи-Мара они встречаются на совершенной равнине. Что они там делают – не совсем понятно (но я пытался разобраться).

В Масаи Мара я наблюдал как несколько жирафов гуляли по равнинной дороге, проходившей у подножия хребта Олоололо. Т. е. они не паслись и никуда не шли. А просто гуляли туда – сюда. Мы долго стояли перед ними и ждали, куда же они пойдут, что же будут делать. Но, понять, что происходит в их твердокаменных маленьких головках очень трудно. Они тоже стояли, как статуи и рассматривали машину с людьми, позировали нам то одним, то другим боком (фото). Потом погуляли по дороге и опять посмотрели на нас и так много раз. Главное, что я понял, – это то, что их как-то привлекает сама дорога. Видимо тем, что здесь нет травы, тем, что песок грунтовки сильно нагревается и к тому же источает различные запахи (солярка, бензин). Могу предположить, что жирафы подобно другим копытным, валяются в пыли, пытаясь избавиться от паразитов, хотя сам такого не видел и ни от кого об этом не слышал. Возможно, что для них валяние в пыли – это великое таинство и им для его совершения нужно было дождаться, чтобы машина с людьми убралась прочь? А может быть и не валяются. Может быть и так, но я сам видел наличие грязных пятен на теле жирафов. Пусть мне скажут, откуда они?

На самом деле, о жирафах мы почти ничего не знаем, а это удивительный зверь. В самой природе жирафа все необыкновенно. Он – как кладезь множества необычных качеств и свойств, которых нет и быть не может у других живых существ, ибо ниша в природе, которую он занимает, тоже уникальна.

Во-первых это рост. Высота в холке жирафа достигает 3,3–3,5 м, а общая высота, включая шею и голову 5,3–5,8 м! Весит такой великан от 700 до 1200 кг. Соответственно таким размерам и его движения. Все, что ни делает жираф, он делает неторопливо, достойно, величественно и даже благородно, подобно лучшим представителям королевских домов Европы. Видя, как этот красавец небрежно и величественно поворачивает голову, встает, ложится, объедает акации или переходит дорогу, так и хочется воскликнуть – «Вот он – настоящий и благородный Царь зверей!

Во-вторых – это его шея. Она – главный объект эволюции вида, основной балансир для расположения тела в пространстве, инструмент питания, устанавливания дружеских и любовных связей, соперничества и агрессии, и наконец, целый клубок загадок для нас, людей. Голова поднята над сердцем на высоту два метра и этому «мотору» приходится гонять столб крови высотою 5 метров! Недаром стенки сонной артерии имеют толщину 120 мм, для того, что бы выдержать такое давление, которое, кстати, в два раза выше чем у нас в вами. Сердце такого гиганта весит 10–11 кг и длина его 60 см, а в кровяной системе существует ряд приспособлений (система клапанов) регулирующих напор крови в венах и артериях, позволяющих мозгу не перенапрягаться и не испытывать резких перепадов давления при наклонах и подъёме шеи.

Походка жирафа медленная и плавная. При каждом шаге поднимаются поочередно обе ноги каждой стороны, а опирается он на ноги сторны противоположной. Называют такой тип движения «иноходью» и он позволяет жирафу шагать шире, облегчает мускульную работу и не дает его ногам задевать друг за друга. На равнине медленно шагающий жираф развивает тем не менее скорость 6–7 км/час, а перейдя на галоп разгоняется до 60 км/ час! Но в отличие например, от лошади, которая за один вздох набирает 30 литров воздуха, наш герой – только 12 литров. Это говорит о том, что эволюция вида шла не по линии ускорения в беге, а по линии укрупнения и роста вверх. На любых аллюрах в движении участвует его длинная шея, уравновешивающая отдельные части тела и выступающая как балансир. Когда ноги касаются земли и готовы оттолкнуться, шея уходит назад, облегчая толчок, в полете же возвращается вперед. Так, беспрестанно двигая шеей «вперед-назад», подобно огромному рычагу, жираф и передвигается по жизни.

Этим же способом, при помощи кивков шеи, они умеют и прыгать через препятствия. В Южной Африке они научились преодолевать проволочные заграждения фермеров высотою до 2 метров! Встав перед заграждением, жираф откидывает шею и голову назад, облегчая свою переднюю часть тела, встает на дыбы и забрасывает передние ноги на изгородь. Затем, подобно маятнику, он делает резкий мах шеей, кивая вперед головой и отталкиваясь одновременно задними ногами, перелетает с тяжеловесной грацией через ограду. Интересно, что это – целиком вновь приобретенное форма поведения. Когда в Южной Африке впервые появились проволочные заграждения, жирафы сносили их грудью, таская подолгу за собой плети колючей проволоки. Но со временем кто-то из них начал прыгать через изгороди а затем другие его собратья научились прыгать у него.

Гораздо реже жирафам приходится преодолевать водные препятствия, но и здесь они не теряются. Некоторые зоологи видели как жирафы переплывали реки. Но мне кажется, что длинная шея жирафа позволяет ему идти по дну водоема, держа голову над водой, Тем более, что большинство рек Африки наполняются сезонно и не имеют глубин свыше 4–5 метров. А с другой стороны, почему бы жирафу и не поплыть? Тем более, если все тело в воде а его удельный вес меньше, чем у воды. «Греби себе» – как говорила Обезьяна и «ноу проблем».

Необычность жирафа еще в том, что он как сказочное создание воплощает в себе соединенные вместе части различных животных. Голова и туловище его кажется что заимствованы у лошади, шея и плечи – от верблюда, уши – от быка, хвост – от осла, ноги от антилопы, а кожа покрыта красивым пятнистым мехом – от гепарда или пантеры. Зверь настолько необычный, что первые европейцы, попавшие в Африку и рассматривавшие древние египетские памятники с изображением камелопарда – стены храмов, могильники и склепы, считали это выдумкой и фантазией художников прошлого. «Такого не может быть» – говорили они.

На берегу бешено несущей свои грязные воды реки Эвасо-Нгири («коричневая вода» на языке племени маа) привольно раскинулся заповедник Самбуру. Здесь начинаются северные сомалийские пустыни, рукой уже подать до Эфиопии и резко меняются растительный и животный мир характерный для восточноафриканских саванн. Это уже полупустынная ньика – царство колючего кустарника, пальм дука и акаций. Здесь водятся слоны, львы, леопарды, зебры Греви, жирафы, редкие саблерогие антилопы бейза и жирафова газель. Последнее создание – жирафова газель или геренук является экологическим «двойником» жирафа. Они далеко не родственники, но в эволюции обе формы шли одним и тем же путем – увеличение длины шеи. Геренуки – изящные высокие газели с длиннющей шеей, объедают вершины кустарников, а когда им не хватает роста, что бы достать до нависших ветвей акаций, поднимаются и встают на задние ноги. Передние конечности их при этом болтаются в воздухе или ими они подвигают к себе ближе самые аппетитные зеленые веточки. Но как бы не тянулся геренук вверх, ему (в ближайший миллион лет) никак не достать до древесного яруса, являющегося вотчиной самого жирафа. Поэтому они совсем не конкуренты. Большее, на что способен геренук – это вершины колючих кустарников и нижний ярус акаций, в основном – свисающие вниз ветви.

Обследуя речную долину, мы продирались через заросли, встречались со стадом слонов, спугивали крошечных антилоп дик-диков, общались с жирафовыми газелями, а самих жирафов нашли в северной части заповедника, в предгорьях, где они паслись среди больших кряжистых акаций. На фоне темного кустарника и почти черного, готового разразиться грозой неба пустыни, яркими цветными пятнами выделялись темно-оранжевые шкуры жирафов. Они медленно и неторопливо объедали вершинки одного куста, и переходили к другому. Затем, решив видимо, что нужно сменить ассортимент блюд, переходили к акациям. Пробовали сначала одну, а затем другую и третью. Это наглядно показывает, что со вкусом у них все в порядке и они не довольствуются просто «едой», а находятся в постоянном поиске «чего-то вкусненького».