Чтение онлайн

Сверкая огоньком цигарки, Архип присел на раму комбайна и гундосо запел:

Бежал бродяга с Сахалина

Глухой звериною тропой...

Однако петь ему не хотелось. Заплевал цигарку, встал, прошелся вокруг комбайна и в раздумье остановился: "Прилечь, что ли, чуток?"

Постояв с минуту, крякнул и, согнувшись, полез под вагончик, где он часто отдыхал в тени в дни томительной летней жары на приготовленной из соломы постели. Утомленный поездкой на центральную усадьбу, он быстро заснул, будучи уверенным, что в такую мокрую погоду арбузы красть никто не пойдет. Спал он чутким солдатским сном и проснулся от какого-то неясного шума. Архип поднял голову. Небо очистилось, над головой помигивали звезды. Полная луна мягко освещала притихшее пшеничное поле. Архип слышал, как кто-то с треском разрезал арбуз, хрустнув ломкой кожурой, и начал торопливо есть, шумно выплевывая семечки.

"Опять стервец какой-то на бахчу лазил. Не столько ночью украдет, сколько плетей истопчет", - подумал Архип и решил напугать ночного шаромыгу; приподнявшись, нащупал лежащее на соломе ружье.

Ночной гость уже кончил есть, согнувшись, рылся в мешке. Архип видел, как он достал, очевидно, заранее приготовленный разводной ключ, подошел к комбайну и начал смело отвинчивать какую-то часть.

"Ты гляди, какой поганец! Машину раскурочивать пришел. Ну, погоди, лиходей!"

Архип осторожно, на четвереньках выполз из своего мягкого логова, встал, вскинул ружье на изготовку, тихо, но грозно окрикнул:

– Стой! Руки вверх!

– А я и так стою, а руки, видишь, заняты, - раздался спокойный голос Мартьяна.

Архип сначала немного опешил. Такой встречи он не предвидел. Но все же решил действовать по всей строгости.

– Ни с места, говорю! Поднимай руки!
– приказал он вторично.

– Убери, дядя Архип, свою игрушку, - не оборачиваясь, спокойно проговорил Мартьян.

– Не шевелись, поражу!
– для острастки Архип щелкнул затвором.

– Действует самопал-то?
– насмешливо спросил Мартьян.

– Ну, знаешь!..

От такой неслыханной дерзости Архип растерял все слова. Такое сказать про его двустволку!

– Наверное, в стволе воробьишки ночевали...
– Мартьян покосился через плечо и снова продолжал бесцеремонно действовать ключом.

– Говорю, отойди прочь! Ей-богу, трахну!
– еще грознее и настойчивее предупредил Архип Матвеевич.

– Не маячь со своей пушкой, а то встану и отниму...

От таких слов Архипа занесло, как необъезженного без узды коня.

– Да как ты смеешь, паразит, говорить мне такие слова? Откудова ты взялся, чтобы машину раскурочивать? Какое ты имеешь право в ночное время к машине лезть? Поднимай руки, не то сражу наповал!

– Я тебя так сражу... Когда я пришел, ты где был?

– Это тебя не касаемо...
– решил увернуться Архип от ответа.

– Нет, друг, касаемо! Дрыхнул ты, бес хромой! А что полагается за сон на посту?
– напирал Мартьян.

– Не желаю знать...

– Врешь, знаешь. Расстрел!

– Но, но!

– В двадцать четыре часа и к стенке!

– Не пужай. Сейчас не война...

– Вместо того чтобы бахчи и хлеб караулить, он под будкой дрыхнет. Я подошел к шалашу твоему. Никого! Хоть воз накатывай!

– Чего ты пристал как заноза?

– Это ты привязался. Спасибо скажи, что самопал твой не забрал. Пропечатали бы тебя комсомольцы в газете, а Даша разрисовала бы твою сонную физию на потеху всего района.

– Ты мне зубы не заговаривай, - обескураженно сказал Архип.
– Отходи от машины, слышь!
– добавил он уже менее настойчиво. Он знал, комсомольцы на такие дела мастера, особенно Дарья-хохотушка.

– Отстань!
– отмахнулся Мартьян.
– Чем болтать, возьми второй ключ и придержи гайку, а то прокручивается.

– А что ты задумал?

– Приспособление налаживаю.
– Мартьян подробно объяснил что к чему и попросил помочь.

– Тебя же уволили?
– присаживаясь на корточки, спросил Архип.

– Это неважно. Главное, хлеб убрать, - сказал Мартьян.

– Само собой, - согласился Архип.

– Ты один здесь?
– быстро и ловко действуя ключом, спросил Мартьян.

– Не-ет, - понижая голос до шепота, ответил Архип.
– Она тут... Спит.

– Кто она?
– резко вскинув головой, спросил Мартьян.

– Глафира Антоновна.
– Осененный догадкой, Архип покрутил головой; склонившись к Мартьяну, продолжал: - Совсем недавно уснула. Тек-тек...

– Ты чего текаешь?

– Спит, говорю, тута одна-одинешенька. Я с вечера про тебя сказанул ей словечко. Она мяукнула и в будочку, тю-тю! Такой, брат, кондёр получился.

– Ты крепче держи!
– яростно зашептал Мартьян.
– У тебя инструмент в руках или...

– Она горюет... А бабенка, я тебе скажу, боже ж мой!
– не унимался Архип.

– Слушай, я тебе такого боженьку покажу, мизгирь хромой! замахиваясь тяжелым ключом, гневно зашипел на него Мартьян.

– На себя оглянись. Тоже не очень прытко скачешь. Хороша Глаша, да не наша!
– подзадоривал Архип, чувствуя, что уцепил противника за самое больное место.

– Дядя Архип, смотри, тресну по скуле!

– Сдачи получишь.

– А про меня что ей болтал?

– Докладывал, как ты с женкой да с тещей прощался.

– А ты видел?

– А то нет! За плетешком стоял. Ты что, совсем расхлебался с ними, али так, для блезиру?

– Совсем, дядя Архип, как гора с плеч!

– Давно бы пора. Тяжелые тебе попались люди. В особенности эта язва, Агашка. Ведь полны сундуки добра, а все на базар норовят.

Архип заговорил было о Спиглазове, но Мартьян сердито прервал его.

Глафира давно проснулась и слышала весь их разговор, стараясь унять волнение, которое с каждой фразой усиливалось все больше и больше.

– Долго ты будешь меня тут держать?
– спрашивал Архип.

– Еще немножко. Подержи скобу...

– Оставь. Утром с Глафирой закончите, да и Федька помогнет.

– А где Федя?
– спросил Мартьян.

– Известно где: у своей Дашки. Сенька на току. Я тоже сейчас к себе в шалаш подамся. Ну вас к едреной фене...

"Архип и вправду может уйти, а как же я? Вдвоем с Мартьяном останусь?" - сидя на жестком соломенном матраце и кутаясь в байковое одеяло, с тревогой в сердце размышляла Глаша. Одеться и выйти наружу? Просить Мартьяна, чтобы ушел? Но как можно прогнать человека, который налаживает приспособление к ее же машине в степи среди ночи?