Чтение онлайн

– Редколлегия, - ответил Федя.

– Ты мне рисовальщика назови!
– замахиваясь на Федю сапогом, крикнул Архип.

– Ты сапожком-то не маши, дядя Архип!
– визжала из вагончика Даша. Ты лучше обуйся.

– По-твоему, фитюлька, босиком вредно самокритику переживать? спросил Архип.

– Кому как! Это я тебя нарисовала, меня и казни, а Федора не трогай.

– Ты нарисовала?

– Мартьян факт рассказал, а я оформила, - с нескрываемой гордостью проговорила Даша.

– Слова-то ведь какие казенные выдумали!
– Архип Матвеевич покачал головой.
– Раз, как ты говоришь, оформила, серчать не стану. А вот насчет Мартьяна - не токмо портрет его выстригать, цигарки из той газетенки не скручу. Вместе, можно сказать, всю его муру ночью привинчивали, а он, елки-палки!..

Архип присел на дышло и закурил.

– Правда, не сердитесь, дядя Архип?
– жалостливо спросила Даша.

Поначалу ей было смешно, а потом вдруг стало от души жалко безногого дядьку - бахчевого сторожа, который вот уж какой год угощал их первыми, скороспелыми дыньками.

– Ну, не обижайтесь!
– просительно добавила она.
– Я ведь за дурочку ни капельки не сержусь!

– Ладно уж... возьму оформление твое себе и дома на стенку повешу. Мне в этой картинке больше всего воробушек нравится, он такой же, как и ты, еще глупый и несмышленый.

– Значит, я все-таки глупышка? Вот же вредный!
– крикнула Даша.

Архип Матвеевич не ответил, заглянул в голенище, потом сунул туда руку, пошебуршил внутри и снова полез рукой в инструментальный ящик за кусачками. Проклятый гвоздь не давал ему покоя.

Солнце уже свернуло с полудня и спустилось ближе к горам, продольно освещая сверкающую в лучах кожуру арбузов. На хлебном поле кучами возвышалась солома. За ближайшим увалом, куда убегала вдоль загона накатанная машинами дорога, звучно громыхали гусеницами мощные тракторы, которые должны были тащить комбайны в совхоз "Степной". Неожиданно из-за бугра выкатился велосипедист, спугнув своим появлением притаившихся в высокой стерне тетеревят. Они шумно взмыли над полем и тут же неподалеку приземлились за соломенной копежкой.

Архип знал, что скоро тетеревушки начнут копаться в соломе сотнями, но подползти к ним на ружейный выстрел все равно не дадут. Вот ежели на машине да из мелкокалиберки - разлюли малина, бей сколько хошь.

Велосипедистом оказалась Варвара. Увидев ее, Даша заслонила ладошкой глаза и тут же скрылась в вагончике.

– Варваре Корнеевне наше нижайшее!
– приветствовал ее Архип Матвеевич.

– Здравствуйте кого не видела, - слезая с машины, хмуро ответила Варвара.

– Магарыч с тебя причитается, - вытряхивая из сапога мусор, проговорил Архип.

– С меня-то за что?
– прислоняя велосипед к крышке старого кухонного стола, спросила она.

– За подвиг мужний и прочее, - подмигнул Архип Матвеевич.

– Ты, босоногий, не юли!
– отвязывая с багажника небольшой чемоданчик, огрызнулась Варвара.

– Юли не юли, а прикатила... Газетку-то сегодняшнюю, поди, читала? пытал Архип.

– Мне не до чтения... У меня вон мать пропала. Третий день нету, кривя губы и намереваясь заплакать, ответила Варвара.

– Как это пропала?
– поднимая от стола голову, удивился Федя.

– Вот так и нет... Тут не была она?

– Не была, - ответил Федя.

– Мамашу ищешь?
– Держа в руке кусачки, Архип, как в подзорную трубу, заглядывал в голенище, отыскивая свой несчастный гвоздок.

– Ну ищу!
– косясь на него, отозвалась Варвара.
– Может, ты видел?

– Конечно, видел. Позавчера ехала на почтовой летучке, сидела за решеткой, будто тюремщица...

– Не шути, Архип!
– взмолилась Варвара.

– Какие там шутки! Мамаша твоя в район покатила, жалобу на своего зятька повезла.

– Врешь!

– Никодим Малый сочинил за пол-литра.

– А может быть, ты сам?
– крикнула Варвара.

– Цыц, баба!
– Архип погрозил ей кусачками.
– Ты на меня голос не поднимай. На меня даже сам эскадронный командир голоса не завышал!

Отойдя в сторонку, он присел на дышло и стал переобуваться.

Варвара, немного успокоившись, открыла свой чемоданчик, выложила на стол поджаренную до румянца курицу, несколько, штук яичек и стопку шанег, завернутых в промасленную бумагу.

– Вам с Мартьяном настряпала, ешьте, - часто помаргивая черными ресницами, суетилась она.
– Почему домой не приходишь? Сколько уж дней в бане не был!
– укоряла она Федю.

– Да я тут мылся.

– Все равно тебе надо домой... Мы говорили с мамашей про твою свадьбу и решили бычка зарезать. Боковушку тоже оклеить нужно...

Ей хотелось спросить про Мартьяна и Глафиру. В Дрожжевке про них плели бог знает что.

– Не надо оклеивать, - возразил Федя.
– Михаил Лукьянович сказал, что мы у них будем жить.

– Федя!
– выглянув из вагончика, громко и властно крикнула Даша.

– Ну, вот я, ну?
– отозвался Федя.

– Собирайся живо! Нам уже пора. Скоро Ульяна и Чертыковцев трактор пригонят. Слышь, мотор работает!

Запихивая в рюкзак свои и Федькины вещички, Даша зорко поглядывала на Варвару и подслушала весь разговор до единого словечка. Можно было послушать еще, да времени не хватило. Вместе с отцом и Мартьяном они уезжали в совхоз "Степной". Агафон, как начальник комсомольского поста, был выделен ответственным за сборы и своевременный выезд. Где-то поблизости, за ближайшим бугорком, гудел трактор, который должен был тащить их жилой вагончик.

– Машина подходит, слышишь?
– поторапливала Дашутка.

– Слышу, слышу, - охотно откликнулся Федя.

– Раз слышишь, иди скорей!

– Даша, попробуй шанежек, - предложила Варвара.

– Нет уж...
– Не только шанежек, ей даже не хотелось, чтобы Федор торчал и балясничал около этой злюки.
– Ты идешь или нет?
– Подняв дынную кожуру, она с презрением швырнула ее к столу с намерением попасть в неслуха Федьку или в табунок лежащих на столе яичек.

Федя аккуратно сложил свои бумаги и направился к своей неугомонной, требовательной подружке. С бугра скатывался трактор и приближался к стану. Впереди лихо пылили рысью два всадника. Поравнявшись с вагончиком, они повернули к нему, сдерживая резвый ход разгоряченных лошадей.