Чтение онлайн

– Теперь, - торжественно начал Дагобер, - в присутствии мадемуазель де Кардовилль я заявляю, что был виноват перед вами, груб и дерзок. Простите меня за это... Я сознаюсь с радостью, что многим вам обязан... да, да... за многое должен... а когда я должен... то, клянусь вам... я свой долг уплачиваю!

И Дагобер еще раз протянул свою честную руку Родену, который любезно пожал ее, промолвив:

– Клянусь Богом, я ничего не понимаю! В чем дело? Какую такую великую услугу я вам оказал?

– А это-то?
– воскликнул Дагобер, вертя крест перед глазами иезуита. Разве вы не понимаете, какую это имеет для меня цену?

– Напротив... и, зная, что вы этим крестом дорожите, я и хотел вручить вам его лично. Я для этого его сюда и принес... но, между нами... ваш прием был так горяч... что у меня не было времени это сделать.

– Месье, - проговорил сконфуженный солдат, - месье, мне очень совестно, я жестоко раскаиваюсь в своем поведении.

– Знаю... знаю... голубчик... не будем об этом больше говорить... Так вы очень дорожите этим знаком отличия?

– Дорожу ли я им?
– воскликнул Дагобер, снова целуя крест, - да это моя святыня... Тот, кто мне его дал... кто держал его в своих руках, ведь он был для меня святым... я его считал Богом!..

– Как?
– сказал Роден, с притворным вниманием и почтительным изумлением поглядывая на крест.
– Как? Наполеон... Наполеон Великий трогал своей рукой... своей победоносной рукой эту благородную, почетную звезду?

– Да! Своей собственной рукой он мне надел ее на грудь вместо повязки на пятую рану... И знаете... если бы я умирал с голоду... и мне пришлось бы выбирать между крестом и куском хлеба... я взял бы крест... чтобы, умирая, иметь его на своей груди... Но будет... поговорим о другом!.. Какой я старый дурак... не правда ли?
– прибавил Дагобер, отирая глаза. Но потом, как бы устыдившись, что скрывает свои чувства, он поднял голову и, не сдерживая больше слез, которые текли по его щекам, продолжал: - Ну да... я плачу от радости, что нашел свой крест... крест, данный мне самим императором... его _победоносной рукой_, как сказал этот славный человек!

– Да будет благословенна тогда моя старческая рука, вернувшая вам этот славный дар!
– с волнением произнес Роден и прибавил: - Честное слово... неплохой сегодня для всех выдался денек! как я и писал вам сегодня утром...

– Как... это письмо без подписи?..
– с удивлением спросил солдат, - от вас?..

– Написано оно мною. Только, боясь какой-нибудь западни со стороны аббата д'Эгриньи, я не хотел выражаться яснее.

– Так что... я увижу моих... сироток?

Роден ласково кивнул головой в знак подтверждения.

– Да... сейчас же... через минуту, быть может...
– улыбаясь, подтвердила Адриенна.
– Ну, что? Не права ли я была, говоря, что вы слишком скоры в своих приговорах?

– Ну... так зачем он сразу, когда я пришел, не сказал мне этого! воскликнул Дагобер, опьянев от радости.

– Этому помешало маленькое неудобство, друг мой, - отвечал Роден.
– Вы, как вошли, так разом и принялись меня душить!

– Да... я был слишком скор... Еще раз простите... Но что же мне было делать? До сих пор я видел вас всегда вместе с аббатом д'Эгриньи, против меня и против моих... и в первую минуту...

– Милая мадемуазель вам объяснит, - сказал Роден, склоняя голову перед Адриенной, - что я был, сам того не зная, пособником во многих подлостях, но как только мои глаза прозрели, я покинул этот порочный путь и вернулся к правде, чести и справедливости.

Адриенна ответила на вопросительный взгляд Дагобера утвердительным кивком головы.

– Я не подписал письма именно потому, что боялся, как бы мое имя не возбудило ваших подозрений. Назначая же свидание здесь, а не в монастыре, я руководствовался страхом, который разделяла и мадемуазель, как бы вас не узнали там привратник или садовник; после ночного нападения это было бы не совсем безопасно.

– Но Балейнье знает все, - сказала с беспокойством Адриенна.
– Я не забыла, как он угрожал мне доносом на Дагобера и его сына, если я осмелюсь подать на него жалобу.

– Будьте спокойны... условия предписывать будете теперь вы...
– отвечал Роден.
– Доверьтесь мне... А что касается вас, друг мой... то ваши мучения кончились.

– Да, - сказала Адриенна, - в монастырь за дочерьми генерала Симона пошел сам следователь, честный и отзывчивый человек. Он их приведет сюда. Но мы с ним решили, что будет приличнее, если эти барышни будут жить у меня... Конечно, я не могу этого сделать без вашего согласия: ведь вам поручила сирот умирающая мать.

– Раз вы беретесь заменить ее этим девочкам, мне остается только сердечно поблагодарить вас за это, - сказал Дагобер.
– Но я буду просить об одной милости - уж очень тяжел был полученный мною урок - это позволить мне не покидать порога их комнаты ни днем, ни ночью. Если они куда с вами пойдут, вы, верно, позволите мне за ними следовать издали, как следовал Угрюм, оказавшийся лучшим сторожем, чем я. А когда приедет маршал, мое дежурство кончится... только скорее бы он приезжал!

– Да, - твердым голосом поддержал его Роден.
– Дай Господи, чтобы он скорее приезжал. Аббат д'Эгриньи должен дать ему отчет за преследование его дочерей... Маршал еще не все знает...

– И вы не боитесь за участь предателя?
– спросил Дагобер, думая, что, быть может, очень скоро маркиз будет стоять лицом к лицу с маршалом.

– Я не боюсь за трусов и изменников!
– отвечал Роден.
– И когда маршал Симон вернется...
– он помолчал несколько секунд и потом продолжал: Пусть маршал удостоит чести выслушать меня, - тогда он узнает все о поведении аббата д'Эгриньи. Он узнает, что До сих пор он и его самые дорогие друзья служат мишенью для ненависти этого опасного человека.

– Как так?
– спросил Дагобер.

– Да вы сами тому пример!

– Я?

– Неужели вы полагаете, что происшествие в гостинице "Белый сокол", близ Лейпцига, было делом случая?

– Кто вам сказал об этом?
– спросил пораженный Дагобер.

– Если бы вы приняли вызов Морока, - продолжал Роден, не отвечая Дагоберу, - то попали бы в засаду... а не приняли бы, вас забрали бы за то, что у вас не было бумаг, и засадили бы, как бродягу, в тюрьму вместе с бедными девочками... что и случилось... А знаете, для чего это было сделано?.. чтобы помешать вам прибыть сюда 13 февраля!

– Чем больше я вас слушаю, тем больше меня пугает дерзость аббата и значительность средств, какими он располагает, - сказала Адриенна. Затем прибавила с глубоким удивлением: - Право... если бы я безусловно вам не верила...

– Вы бы в этом усомнились, мадемуазель?
– сказал Дагобер.
– Вот и я ни за что не могу себе представить, как мог этот изменник, при всей его злобе, иметь сношения с укротителем зверей в Саксонии? Наконец, откуда он знал, что мы направимся в Лейпциг? Это невозможно, милейший!