Чтение онлайн

– Но, умоляю вас, объясните, по крайней мере, причины вашего гнева, повторила Адриенна, - а главное не судите поверхностно... Выслушайте нас... успокойтесь...

– Успокоиться, мадемуазель!
– воскликнул с отчаянием Дагобер.
– Да я только об одном могу думать... Знаете ли вы, что генерал Симон будет здесь сегодня или завтра!..

– Неужели?
– сказала Адриенна.

Роден вздрогнул от радостного изумления.

– Вчера я, - продолжал Дагобер, - получил от него письмо уже из Гавра; вот уже третий день, как я делаю попытки вернуть своих девочек; я надеялся, что раз интрига этих мерзавцев лопнула (при этом он с гневом указал на Родена), то мне отдадут сирот... Не тут-то было... верно, они затеяли новую мерзость... от них всего можно ожидать...

– Но, - сказал Роден, приближаясь, - позвольте мне...

– Вон!
– закричал Дагобер, возбуждение и беспокойство которого увеличились при мысли о приезде генерала Симона.
– Вон!.. потому что если бы не мадемуазель... я бы по крайней мере хоть на одном из вас отвел душу!

Роден обменялся взглядом с Адриенной, к которой он в это время благоразумно приблизился, и, показав ей на Дагобера жестом, полным трогательного сожаления, сказал солдату:

– Я уйду, и... тем охотнее, что я уже уходил, когда вы вошли.
– Затем он шепнул мадемуазель де Кардовилль: - Бедняга! горе сводит его с ума, он теперь не способен даже понять меня. Объясните ему все сами... То-то удивится старик, - прибавил Роден, хитро подмигивая, а затем, порывшись в кармане, он подал Адриенне маленький сверток и прибавил: - Отдайте это ему, милая мадемуазель, пусть это будет моей местью!.. Сладостной местью!

И пока Адриенна с удивлением смотрела на него, держа сверток в руке, иезуит, прижав палец к губам, как бы рекомендуя ей молчать, тихонько попятился к двери, огорченно указав еще раз Адриенне на бедного солдата, который в немом отчаянии стоял, как убитый, со сложенными на груди руками, опущенной головой и не обращая внимания на утешения Горбуньи.

Когда Роден вышел из комнаты, Адриенна подошла к солдату и с нежным, ласковым участием сказала ему:

– Я не успела вас опросить... об одной интересующей меня вещи... Как ваша рука?

– Благодарю вас, мадемуазель, - отвечал Дагобер, выходя из печальной задумчивости.
– Это пустяки, мне некогда и думать об этом... Я очень жалею, что позволил себе быть грубым в вашем присутствии и выгнал этого негодяя... Но что поделаешь?.. я не мог удержаться... При виде таких людей у меня просто кровь в жилах закипает!..

– А между тем вы преждевременно сделали заключение... Поверьте мне, что человек, бывший здесь сейчас...

– Я слишком скор в суждении?.. Я его, мадемуазель, не с сегодняшнего дня знаю... Он был с этим изменником... аббатом д'Эгриньи...

– Верно... но это не мешает ему быть честным и превосходным человеком!

– Ему-то?
– воскликнул Дагобер.

– Да, ему... и теперь он хлопочет о возвращении вам ваших дорогих девочек!

– Он?
– переспрашивал Дагобер, не веря своим ушам и смотря с удивлением на Адриенну.
– Он... хочет вернуть мне девочек?

– Да... и скорее, чем вы думаете...

– Мадемуазель!
– сказал Дагобер.
– Он вас обманывает... этот старый негодяй дурачит вас...

– Нет, нет!
– засмеялась в ответ Адриенна.
– У меня есть доказательства, что он искренен... Во-первых, я выхожу отсюда только благодаря ему...

– Неужели это правда?
– спросил пораженный Дагобер.

– Истинная правда... а потом вот вещь, которая вас, быть может, с ним примирит, - сказала Адриенна, подавая Дагоберу маленький сверток, врученный ей Роденом.
– Не желая раздражать вас своим присутствием, он отдал это мне и сказал: "Передайте эту вещь нашему пылкому воину. Такова будет моя месть!"

Дагобер удивленно посмотрел на Адриенну и машинально раскрыл сверток. Когда, развернув бумагу, солдат увидел свой серебряный крест, потемневший от времени, и полинявшую красную ленту, которые были у него украдены в гостинице "Белый сокол" вместе с бумагами, он задыхающимся от волнения голосом воскликнул в восторге:

– Мой крест... мой крест... это мой крест!

И в порыве радости он прижал серебряную звезду к седым усам.

Адриенна и Горбунья были глубоко тронуты волнением солдата, который бросился к дверям вслед за Роденом, восклицая:

– Кроме услуги, оказанной маршалу Симону да моей семье, большего нельзя было для меня сделать! И вы ручаетесь за этого человека? А я-то его оскорбил... обидел в вашем присутствии... Он имеет право на удовлетворение... и он его получит!.. да, получит...

Говоря это, Дагобер стремительно выбежал из комнаты, пробежал две следующие и догнал Родена на последней ступеньке выходной лестницы.

– Месье, - взволнованным голосом сказал солдат, хватая иезуита за руку.
– Вы должны тотчас же вернуться назад.

– Однако недурно бы вам было выбрать что-нибудь одно, - добродушно протестовал Роден, останавливаясь.
– Минуту назад вы меня выгнали... теперь возвращаете обратно... На чем же мы порешим?

– Я был виноват. А когда я виноват, то должен свою вину исправить. Я только что несправедливо оскорбил вас при свидетелях и должен при свидетелях же извиниться перед вами.

– Благодарю вас... но мне, право, некогда... я тороплюсь... и прощаю вас...

– Какое мне дело, что вы торопитесь? Я вам говорю, что вы должны вернуться... или... или...
– продолжал Дагобер, с благодарностью и дружески пожимая руки иезуита, - или радость, какую вы мне доставили возвращением креста, не будет полной.

– Ну, если так, друг мой, тогда вернемся... вернемся...

– И не только крест вы мне вернули... Крест, который...
– ну, нечего делать, признаюсь вам одному - который я оплакивал!
– с горячей признательностью говорил Дагобер.
– Но мадемуазель мне еще сказала, что благодаря вам... бедные девочки!.. Послушайте... это не напрасная радость?.. Неужели это правда?.. Скажите, правда? В самом деле правда?

– Эге... видите, какой любопытный!
– лукаво засмеялся Роден и затем прибавил: - Ну, ладно уж... перестаньте волноваться... отдадут вам ваших ангелочков... Тут сам черт не разберется...

И, говоря это, иезуит поднимался назад по лестнице.

– И мне их отдадут... сегодня?
– воскликнул Дагобер.

Затем он схватил Родена за рукав и остановил его.

– Ну, послушайте, милый друг, - сказал иезуит.
– Давайте решать: будем стоять, пойдем наверх или спустимся вниз? Право, не в обиду будь вам сказано, вы меня завертели!.

– Правда... наверху будет лучше... мы там и поговорим... Ну, тогда скорее... идем попроворнее!
– и, схватив Родена под руку, он торопливо потащил его за собой и с триумфом ввел в комнату, где Адриенна и Горбунья оставались в полном изумлении по поводу внезапного исчезновения солдата.

– Вот он!.. вот!..
– кричал Дагобер, входя в комнату.
– По счастью, мне удалось его поймать на лестнице.

– И быстро же вы меня заставили по ней подняться... нечего сказать!.. говорил запыхавшийся Роден.