Чтение онлайн

Она нетерпеливо наблюдала за моими манипуляциями. В комнате уже потемнело настолько, что предметы теряли свои очертания. Ветер за стенами выл, будто на похоронах.

– Включить свет?

– Не надо, - поморщилась она.
– Так приятнее.

– Тогда за тобой тост, - я взял бокал с отравой. Она облегченно перевела дыхание.

– Давай выпьем за нас с тобой. Все же у нас были хорошие минуты.
– По части оригинальности тостов она была не мастер, хотя выслушала их за свою шальную жизнь великое множество.

– Почему же - были?
– удивился я.
– Разве только что ты не обещала мне ночь любви?

– Обещала, - ответила она с легкой досадой, будто начиная догадываться, что дело не клеится.
– И ты ее получишь, если перестанешь тянуть кота за хвост.

– Но ты же сама просила не торопиться, - упорствовал я.

– Всего должно быть в меру, котик. Пей же!

– За нас!
– Я поднес бокал к губам и тут же поставил его на столик, заметив, как хищно блеснули ее глаза.

– Почему ты не пьешь?
– Она явно теряла выдержку.
– Разве не знаешь, что после тоста нельзя ставить обратно. Плохая примета.

– Извини, дорогая, что-то сердце кольнуло. Я, пожалуй, выйду на свежий воздух.

– Выпей, вот и полегчает.
– Она была готова влить в меня эту гадость силой. Если бы могла.

– Погоди минутку.

– Да куда же ты пойдешь? Там такое творится!

– Ничего, я постою на крылечке. А ты пока накинь халатик, по-моему, похолодало.

Она едва не запустила в меня бутылкой, но сдержалась, приняв, видимо, мою игру за чистую монету.

На улице и вправду творилось что-то невообразимое. Деревья сердито скрипели, как некстати разбуженные великаны. Где-то гремела плохо прилаженная железная крыша. С соседнего дома сорвало несколько черепиц. Я понятия не имел, кто живет за этими толстыми стенами. Престижный квартал! Здесь не принято делиться радостями и заботами. Никто не вмешивался в дела соседа, даже если тот лез в петлю. Полный суверенитет!

Я оглядел двор, прикидывая, где же он прячется. В доме? В одной из ее потайных спален? Не исключено. Но вовсе не обязательно. Мое внимание привлекли незапертые ворота гаража, построенного Алиной в расчете на три автомобиля. Аппетиты у нее отменные. Такая не пропадет. Если только не свернет себе шею.

Воспользовавшись разгулом стихии, я не таясь подошел к гаражу и потянул створку на себя.

– Алина, ты?
– донесся из темноты знакомый голос.

Что ж, пора призвать на помощь биополе. Не то запросто можно получить монтировкой по кумполу. Поняв, что разоблачены, они в порыве отчаяния могут пойти на что угодно.

Я послал Федору мысленную команду выйти наружу и покаяться. Тут же внутри грохнулась какая-то канистра, затем из мрака появился мой лучший друг, вынашивавший планы спроваживания меня на тот свет.

– Привет!
– сказал он, неловко усмехаясь.
– А я думал, ты уже покойник. Но раз так, я очень, очень рад.

Я заглянул ему в глаза. В них была покорность судьбе, но не страх и не раскаяние.

– Федор, почему ты решился на это? Чем я тебя обидел?

– Стоит ли об этом толковать, Вадим?

– Стоит. Еще как стоит! Ведь я считал тебя единственным другом.

– Твоя беда, Вадим, в том, что ты только требуешь - дружбы, любви, участия, а сам ничего не даешь взамен.

– Это неправда! Разве я мало сделал тебе добра?

– Ты его для себя делал.

– Даже если так, это не повод, чтобы убивать меня как бешеного пса!
– заорал я, чувствуя, как из моих глаз текут слезы.

– Я раскаиваюсь, Вадим. И прошу только об одном: прости ее.

– А о себе ты не просишь?

– Я проиграл. Твой шах и мат.

– Но это же она тебя подбила, я знаю!

– Она потрясающая женщина, Вадим. Я был счастлив с ней. Но она немножко ведьма. Я не устоял перед искушением. Я должен был отговорить ее, но не устоял сам. За это прости. Если можешь.

– Вы давно вместе?

– Разреши не отвечать на этот вопрос.

– Она тебя любит?

– Если то, что было, - не любовь, тогда я не знаю, что называют этим словом.

– Федька, какой же ты дурак! Она и тебе точно так же наставила бы рога. Или вообще отшвырнула бы, как использованный презерватив.

– Не говори пошлостей, Вадим.

– Ладно, пошли в дом. Нечего тебе сидеть в темном гараже. Надеюсь, не откажешься выпить за мое чудесное спасение?

– С удовольствием, Вадим. Я действительно рад, как ни странно это звучит.

– Вот и хорошо.

– А погода-то расшалилась...
– задумчиво проговорил он.

– Если бы только погода, - парировал я.

Алина все так же сидела на диване. У нее был вид затравленной, но сохранившей силы тигрицы.

При появлении Федора она попыталась вскочить, но я и ей послал сигнал. (К тому периоду я научился более виртуозно владеть своим даром и умел держать под контролем одновременно двух-трех человек.)

– Дорогая, посмотри, какой приятный сюрприз!
– воскликнул я.
– Не убоясь скверной погоды, наш друг решил навестить нас. Выпьем же за верную дружбу и любовь! Но сначала очень прошу надеть что-нибудь на себя. И хорошенько запомни на будущее: даже перед самыми близкими друзьями дома ты должна представать только в одежде.

Она молча выполнила мое распоряжение, набросив коротенький розовый халатик, который, впрочем, мало что скрывал.

– Я смотрю, милая, ты уже выпила, - иронично уточнил я.
– Ну, посиди немного, помечтай, а мы с Федькой хлопнем по рюмашке.

Я усадил лучшего друга семьи в кресло, затем достал из серванта третью рюмку, наполнил ее и, поставив рядом с отравленной, несколько раз поменял их местами, так что уже нельзя было разобрать, где какая.

– Кстати или некстати, мне вспомнилась одна любопытная история, - начал я самым задушевным тоном.
– В прошлом веке один крупный ученый-химик, может даже Менделеев, рассорился с недругом, и дело у них дошло до дуэли. Выбор оружия был за ученым. Он взял два бокала с вином и в одном растворил яд, после чего предложил противнику выпить из любого, зарезервировав, разумеется, второй за собой. И, знаете, недруг спасовал. Трусоватым оказался. А химик отстоял свою честь.

– Я слышал об этом, - подтвердил Федор.
– Но тоже не помню, Менделеев там отличился или кто другой.

– А слабо повторить эксперимент?
– Я насмешливо посмотрел на него.
– Предположим, в одной из этих рюмок яд. Кто первый? Бросаем жребий?

– Рискнем, - безучастно ответил Федор.

Лицо Алины исказилось. Я вдруг впервые увидел, какой она станет в старости. Терпи, терпи, детка. Мне тоже пришлось несладко, когда я слушал вашу милую болтовню на кассете.

– Минутку, где-то здесь у нас были кости.
– Я встал и вынул ящик серванта.