Чтение онлайн

Специальный пропуск позволял Моррису посещать Международный отдел и его буфет, в котором предлагались всяческие деликатесы – икра, копченая лососина, сельдь, осетрина, сардины и незнакомый ему сиг; бараньи и телячьи котлеты, немецкая ветчина, венгерские сосиски; сыр из Голландии и Дании; маринованная свекла и капуста, большой выбор картофельных блюд, хороший вкусный хлеб и свежее масло. Обычно там были свежие фрукты – тогда в Москве большая редкость. Всегда было спиртное: водка, виски «Джонни Уокер» с черной этикеткой, вина из Грузии, Румынии и Венгрии, игристые вина и коньяки из Грузии.

Советы знали, что Моррис – еврей, и, вероятно, знали, что он предпочитает вегетарианскую пищу. Но он решил никогда не напоминать о том, кто он, и есть все, что предлагали советские хозяева. Вот только отказывался от спиртного, неукоснительно выполняя предписания врачей.

Этот пропуск позволял ему также проходить в заведение, которое он именовал «спикизи».

Через неприметную дверь без всяких надписей он проходил мимо охранника в поражавшее изобилием помещение, полное западных продуктов, напитков и товаров, недоступных в Москве практически никому. Все здесь было бесплатно, следовало только указать, на чем он остановил свой выбор. Отмеченное упаковывали и немедленно доставляли в его гостиничный номер.

Из Советского Союза он отправился в Пекин, чтобы восстановить отношения американской компартии с китайцами, которые приняли его даже радушнее, чем русские. Мао Цзэдун принимал его с глазу на глаз, если не считать симпатичной молодой женщины – переводчика. Беседа длилась около пяти часов. Мао заявил, что Хрущев своим осуждением Сталина в 1956 году и последующей политикой предал революцию, и выразил свое презрение в таких резких выражениях, что это изумило Морриса. Другие китайские лидеры, с которыми он беседовал, были менее откровенны в своих выражениях, и их высказывания убедили его в том, что китайская враждебность по отношению к Советам вполне реальна и имеет глубокие корни.

Ван Цидзянь, член секретариата китайской компартии, отвел его в сторону и предложил передать американской компартии деньги при единственном условии, что это обстоятельство не будет сообщено Советам. Ясно было, что китайцы намерены бороться с Советами за влияние в международном коммунистическом движении.

21 июля 1958 года Моррис вернулся в Соединенные Штаты с первым твердым и надежным свидетельством того, что разрыв между Китаем и Советским Союзом увеличивается. Раскол между Советами и Китаем еще долго оставался для Советов проблемой, и он стал предметом многих докладов Морриса.

Советские деньги начали поступать из Канады 8 сентября 1958 года, когда Элизабет Маскола прибыла в Нью-Йорк с 12 тысячами долларов для Джека; 19 сентября он получил от нее 15 тысяч долларов в Торонто. Несколько дней спустя она привезла Моррису 17 тысяч долларов. Бак передал Моррису 6 тысяч долларов в Торонто, а Маскола Джеку в Нью-Йорке – 25 тысяч долларов.

Завязав на самом высоком уровне тесные отношения с Советами и Китаем и получая деньги, Моррис, как и предвидел Фрейман, стал незаменим и обеспечил себе надежно положение в верхних слоях иерархии американской компартии. Они с Джеком и ФБР теперь были заняты делом. Этим делом стал шпионаж против Советского Союза, Китая и коммунизма по всему миру. ФБР называло эту операцию «Соло», потому что основную роль в ней играли два агента 58-й и 69-й.

Деннис постоянно болел, и Международный отдел поручил Гэсу Холлу помогать ему и стать его преемником. Эти два человека выбрали Морриса в качестве главы американской делегации в Москве на XXI съезде КПСС, который начинался в январе 1959 года.

Съезд ввел Морриса в рабочий секретариат и выделил ему в Кремле сейф для хранения документов. Однажды поздно вечером он случайно захлопнул дверцу сейфа, прищемив мизинец левой руки и полностью срезав кусочек пальца примерно в полдюйма. Когда врачи хотели дать ему наркоз перед тем как зашить палец, он отказался, опасаясь, что под наркозом может проговориться. Вместо этого он стоически вытянул палец и предоставил врачам делать свое дело.

Об этом происшествии поползли слухи, и на очередном утреннем заседании съезда Хрущев вышел на трибуну и в мелодраматическом тоне описал героизм товарища, который вытерпел ужасную боль, но не рискнул выдать партийные тайны даже заслуживающим доверия советским врачам.

– Сегодня этот товарищ находится среди нас, – прогремел он и предложил Моррису присоединиться к нему на трибуне. После чего обнял его и, подняв пострадавшую руку, прокричал: – Я представляю вам последнего из старых большевиков!

Возможно, просто для того, чтобы проверить новый канал, или из-за каких-то временных затруднений в Канаде, 23 апреля 1959 года Советы послали офицера КГБ Владимира Барковского передать 50 тысяч долларов Джеку непосредственно в Нью-Йорке. Однако 21 мая возобновились выплаты через Канаду. Маскола доставила 41 тысячу долларов и в течение года несколько раз возвращалась с меньшими суммами. После одной из поездок она вернулась с письмом от Денниса и Холла с требованием к Баку переслать его в Москву. В письме подтверждалось, что с данного момента только Моррис Чайлдс уполномочен представлять американскую компартию в отношениях с Советами и китайцами.

После того как Моррис немного оправился, Фрейман поставил ему ультиматум: или жениться на Соне Шлоссберг, или убраться-таки из ее дома. Они поженились, и она, как и обещала, стала участвовать во всех его делах. Летом 1959 года врачи обнаружили у нее неоперабельный рак, ей оставалось жить меньше шести месяцев. В последние дни жизни Моррис хотел порадовать ее поездкой за границу, и китайцы его поддержали, предложив привезти ее на празднование десятой годовщины прихода коммунистов к власти. 23 сентября 1959 года они отправились в Москву, и там Хрущев включил их в состав делегации, вылетавшей в Пекин.

Китайцы постарались отсечь американцев от советской делегации, разместив их в роскошных апартаментах отдельно от советских гостей; они окружили Сонни командой медиков во главе с говорившим по-английски врачом и предложили им остаться в качестве официальных гостей на пару недель после окончания церемоний. Морриса лишили возможности отказаться, добавив, что с ним хотят поговорить как Мао, так и Чжоу Эньлай.

Скоро китайцы привели убедительные доказательства того, что ухудшение китайско-советских отношений продолжается. Когда Хрущев 30 сентября закончил свою речь, они сидели сложив руки и не аплодируя, тем самым нанеся ему оскорбление. Во время обещанной Моррису длительной аудиенции Мао рассыпал бессвязные и многословные обвинения в адрес Советов и Хрущева, которого он характеризовал как «неуклюжего, грубого и вульгарного». Советский Союз, бессвязно говорил он, стал почти такой же империалистической страной, как Соединенные Штаты, и Мао не тревожило, что эти две страны начнут между собой ядерную войну. Китай должен оставаться в стороне «на вершине горы и наблюдать, как внизу в долине два тигра будут рвать друг друга на куски».

Советы нарушили обещание и резко свернули свое участие в китайской программе ядерных исследований. Китай, в свою очередь, сорвал планы Советов, отказавшись от предложения сформировать совместный советско-китайский флот и не разрешив разместить на своей территории советские радары дальнего обнаружения. Беспринципные и оппортунистические Советы думают только в рамках своих пятилетних планов, тогда как китайцы думают вперед на сотню лет, вернее, на тысячу лет. Мир не всегда будет оставаться таким, каким он был в 1959 году. Немного погодя Соединенные Штаты сблизятся с Китаем и будут искать с ним сотрудничества. Но до тех пор, пока Советы не извинятся за обвинения, выдвинутые Хрущевым против Сталина, и не отрекутся от политики, одобренной XX съездом КПСС, примирение между Китаем и Советским Союзом невозможно. Во всяком случае, Китай такого примирения не хочет.