Чтение онлайн

Очень скромный педагог

Старого уклада

Быстро гнет в бараний рог

Вверенные чада.

Похожие на нее бесчисленные "мисс" и "миссис" обучали юного Гилдора премудростям магии с чуткостью и терпением тюремных надзирателей. Не даром на его кортике написано "С освобождением, Гилдор!".

"Нет бога, кроме КПСС! А НКВД – пророк его!" – затверживали на двух языках вслед за суровой седовласой дамой мальчишки и девчонки, склонившиеся над партой. В классах, в которых стояла гробовая тишина, Дани постигал премудрости начальной школы. В этой школе царствовала огромная тетка с противным голосом и очень отвратительными манерами.

Она то и дело прохаживалась по рядам с тяжелой линейкой, которой била по пальцам нерадивых учеников.

Кому доставалось больше всех – не трудно догадаться. Первое время мальчишка очень пугался, и, превозмогая боль, старательно выводил закорючки. Потом мальчишка стал отвечать на удар отвечал каким-нибудь неприличным словом типа "Дура!",

"Ведьма!". В классе сами собой начинали хлопать крышки парт, переворачивались чернильницы, из громоздких шкафов вылетали толстые книги в старинных переплетах.

– Дани Гилдорсон! Немедленно покиньте класс! – ровным спокойным голосом произносила классная дама, хотя с большим удовольствием высекла бы до полусмерти этого дерзкого мальчишку, скрывающего под длинными волосами свое уродство.

– С большим удовольствием! Премного благодарен! – с ехидной улыбкой отвечал ей ученик и, схватив неудобный портфель, с достоинством аристократа медленно шествовал из класса.

– Быстрее Гилдорсон, – теряла терпение оттого, что эта ошибка природы мешает вверенным ей ученикам решать ее гениальную не решаемую в принципе задачу. Ее окрик действовал на мальчика с точностью наоборот. Казалось, что еще не много замедлить темп, и юный хельве, злостный нарушитель дисциплины пойдет назад.

Пересечь пространство, отделявшее третью парту последнего ряда от двери, ему удавалось за минут пятнадцать, а когда и за двадцать.

После чего Дани и уединялся в закутке под лестницей, раскрывал старенькую потрепанную книжку с замысловатыми рисунками. Старинные буквы уносили мальчишку в волшебный мир приключений. Маленький Дани уносился на палубе юркой бригантины вместе с бесстрашной командой грозного пирата Хаки Баркариса. Вот уж кого злая учительница не посмела бить линейкой по пальцам. Агриппина Дормидонтовна постоянно придиралась к мальчику с необычной фамилией. Он выводил ее из себя, казалось самим фактом своего существования.

– "Дани Гилдорсон – неисправимый хулиган, к тому же лентяй и полная бездарность!" – на каждом родительском собрании твердила классная дама. Особенно после того, как отец мальчика прилюдно объяснил ей, что путать уши чужих детей с ручками своих чемоданов нехорошо. Чревато неприятностями. Привычку за них чуть что хвататься надо изживать.

Мальчишка там откровенно томился и не мог дождаться последнего звонка. К счастью, в этом городке лето начиналось рано. Третья четверть не успевала приблизится к своей середине, как солнце и расцветающая земля совсем не оставляла место мрачным мыслям. После школы начиналась жизнь. Вместе с друзьями Мишкой, Васькой, Давидом и Ривазом после утомительного сидения в душных стенах, они мчались на перегонки к еще плохо прогретому морю, чтобы обжигающие волны смыли тяжелый взгляд старой ведьмы. А если холодно, или море штормит, то можно навестить старого капитана и поговорить с ним о жизни. Пожаловаться на погоду, на Гриппующего Мастодонта (Агриппина Дормидонтовна напоминала вставшего на задние лапы злобного мамонта) или на то, что папа опять где-то задержался. И поесть слегка подгоревшей пересоленной каши (дома все равно есть нечего – папа придет очень поздно). Можно подняться на маяк, послушать байки старого лоцмана. Или пойти на набережную, поглядеть на курортников, и, пристроившись к группе туристов, бесплатно проскользнуть в экскурсионный автобус.

А еще Дани ждал первого сентября. Потому что с этого дня все в его жизни будет по-другому. Не надо будет больше задыхаться в переполненном автобусе, чтобы добраться до школы. И не будет больше по утрам плохого настроения. И тяжелая линейка больше никогда со свистом не ударит его по пальцам в самый неожиданный момент. В это время ни мальчик, ни его отец еще не знали, что не придется юному хельве учится в ближней школе вместе со своими друзьями. Что мирной размеренной жизни курортного местечка, напоминающего приезжим райский уголок, вскоре придет конец. Никто не знал, что скоро многих не станет, что по уютным платановым аллеям и в удивительной красоты парке, будут маршировать чужие солдаты. Что темная сила вытопчет жизнь вместе с цветниками, оставляя взамен страх и отчаяние.

В конце мая Дани успешно сдал экзамены по всем предметам комиссии, которая решала, как поступить с ребенком. Собрать эту комиссию пришло в голову папиному другу после того, как на завод пришло письмо. В нем очень живописно расписаны все художества Дани Гилдорсона, и обращено внимание руководства, что научный консультант совершенно не занимается своим сыном.

Гилдор ничего не мог сказать в свою защиту. Его собственное детство и юность прошло под знаком холодного карцера, свиста розги, мрака и беспросветной тоски закрытой магической школы, затерянной где-то в Исландии, голодного и холодного студенчества. Гилдор и сам не мог понять, почему оценки его сына носят характер "от слабого до умеренного". И еще отцу пришлось открыть неприглядную тайну.

Мальчишка начал слегка заикаться на уроках, замирал в нервном испуге, едва увидев грозную фигуру школьной мучительницы. И то, что они с папой или с отставным капитаном Василием Васильевичем накануне вечером, и что было так понятно и просто, на уроке напрочь вылетало из головы, стоило грузной фигуре приблизиться к мальчику.

– Вот стерва! – не сдержавшись, выругался в кулак пожилой учитель математики, и директор школы, которая находилась рядом с их домом. Приглашенный психолог подробно объяснил, чем вызвана подобная реакция мальчишки, и почему он, имея все необходимое для успешной учебы – живой пытливый ум, усидчивость и активность, к тому очень богатую фантазию и развитое воображение (все эти качества почему-то проявлялись вне школы), далеко не преуспевает. Было решено проверить все оценки маленького Дани.

Отец проводил его до дверей. Он обнял сына и тихонько прошептал: "удачи, сынок!" и уселся на одну из парт в коридоре, как только массивные двери высокого кабинета захлопнулись, он напряженно замолчал.

То ли Дани наконец-то собрался (ему надоело, что папа из-за него все время расстраивается), то ли спокойный экзаменатор не давил своим авторитетом. Да и задания казались мальчишке на удивления простыми. Мальчишка справился со всем на удивление быстро – не успели экзаменаторы удалиться в особую комнату для чаепития, как мальчишка нетерпеливо позвонил в колокольчик. Как бы то ни было, произошло чудо – "хулиган и лодырь" Дани Гилдорсон заработал первую в своей жизни пятерку. Чудо повторилось и на следующий день, и через день и еще через день. Гилдор не верил своим глазам, не доверял ушам. Но табель, за восемью подписями – подтверждал все услышанное. Казалось, что отец радовался больше сына.

А вот Агриппине Дормидонтовне повезло несколько меньше. Подвело ее полное отсутствие педагогического образования. Да и дача взятки должностному лицу (который давно скрылся в неизвестном направлении) разрешившей полуграмотной тетке открыть спецшколу не прибавляла ей очков в борьбе с признанными педагогами и психологами.

Это не перепуганные мальчишки, на них орать и топать ногами бесполезно.

Иногда вечерами Дани вместе с отцом проводил в одном их многочисленных ресторанчиков и кафе. С ними всегда были папины друзья дядя Ваня и тетя Галя.

Там было очень весело, много вкусной еды, и всегда выступали настоящие артисты.

Иногда папа и сам пел красивые песни, поражая всех своих чудесным голосом.

Восхищенные курортницы недоумевали:

– Что он делает на заводе? Его место – на сцене!

Мальчишка, еще не понимая до конца смысла, подтягивал вслед за папой:

– Самое синее в мире, черное море мое…

По субботам папа брал мальчишку и приводил на какие-то развалины. Папа долго молчал, потом оставлял на плитах кусочек хлеба и родниковую воду в старой походной фляжке. Кроме них двоих никто не знал, где находилось кладбище, где хоронили умерших в госпиталях во время Крымской войны. Дани почему-то не хотелось там резвиться и прыгать, полазить по развалинам. Пока папа о чем-то напряженно думал, мальчишка собирал яркие и красивые цветочки (названия которых он еще не знал), а потом украшал разрушенные стены получившимися букетиками. Об этих прогулках мальчишка никому не рассказывал – эта была их с папой тайна.