Чтение онлайн

Это надо было почувствовать — как победу, как ужас, как хоть что-нибудь. Внутри было тихо. Не пусто — тихо. Как после длинной смены, когда работа сделана и ты выходишь на воздух, и дышишь, и ничего не надо. Запах мокрого асфальта, чьей-то жареной картошки из окна первого этажа — нормальный московский запах, ночной, осенний. Антон вдохнул и стоял секунду, глядя на тёмный двор, на лавочку у подъезда, на разбитый фонарь. Мир не изменился. Ничего в нём не треснуло. Телефоны замолчали — а двор стоял как стоял.

Первая мысль была не о проводах.

Я не тронул деда. Почему-то это важнее, чем провода. Не знаю, почему.

Антон убрал обрезки в карман. Отмахнулся от мысли — некогда. Впереди дорога до типографии: метро, пересадка, ночные переходы.

Мысль осталась. Ладно. Пусть сидит.

Четыре часа назад всё выглядело проще.

Последние пять суток были нормальными — настолько, что Антон начал забывать. Оператор молчал. Агент висел синим прямоугольником в углу зрения, но текста не выводил, и можно было почти привыкнуть и перестать замечать. Антон чинил локалку в типографии, перетянул витую пару от сервера печати, обновил сетевые драйверы — спал нормально по ночам, ел три раза в день, позвонил маме. Нормальная жизнь. Та, в которой он сетевик в подвальной типографии, а не инструмент в чужой игре.

Потом, вечером двадцать второго, текст пришёл. Зелёный на синем. Пять дней тишины закончились. И Антон не удивился — он ждал. Каждый из этих пяти дней он ждал, и каждый вечер проверял: мигает? нет? — и когда наконец мигнуло, внутри не было ни облегчения, ни ужаса. Только тупая привычка. Тело помнило прошлые санкции: мигрень, тошноту, панику. И тело не хотело их снова. Проще сделать.

На кухне в Чертаново пахло тушёнкой и вчерашним хлебом. Антон сидел за столом, доедал макароны — «рожки» из пачки за три пятьдесят, к ним полбанки тушёнки, жирной, солёной, со знакомым привкусом олова от банки. Вилка была Катина, с цветочком на ручке, детская ещё, из Барнаула. Катя легла час назад — Антон слышал через стену, как она ворочалась, потом затихла. Уроки у неё к десяти — ещё выспится.

На столе рядом с тарелкой — тёмная сумка. Расстёгнутая. Внутри, в ряд: пассатижи, кусачки новые (купленные на Митинском рынке за сорок рублей, с оранжевыми ручками), отвёртка крестовая, фонарик с прищуром, тонкие перчатки медицинские, изолента. Шесть предметов. Антон проверил в сотый раз, провёл пальцем по лезвию кусачек — острые. Хорошо. Он раскладывал инструменты в том же порядке, в каком готовил рабочее место у стойки: сначала то, что нужно первым. Когда-то он так же готовил отвёртки перед сборкой сервера, и руки делали, а голова отдыхала. Правильный инструмент в правильном порядке, и результат будет правильный. Простая схема. Единственная, которая работала.

Обычно всё это делалось клавишами: зайти, поправить, выйти. Электричеством в проводах. Сегодня провода надо было резать руками.

Это не страшно. Просто работа. Режем и уходим.

В углу зрения поверх синего вспыхнул зелёный текст — мелкий, ровный:

ЗАДАнИЕ: ЛОКАЛИЗОВАТЬ УЗЕЛ КОММУнИКАЦИЙ ОППОЗИЦИОннОГО ШТАБА В ПРЕДВЫБОРнОМ ОКРУГЕ.

МЕТОД: нАРУШЕнИЕ ФИЗИЧЕСКОГО КАнАЛА СВЯЗИ.

ВРЕМЯ ИСПОЛнЕнИЯ: нЕ ПОЗЖЕ 02:59 23.09.1999.

ПРОГнОЗИРУЕМЫЙ ЭФФЕКТ: ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ КООРДИнАЦИИ нА 48-72 ЧАСА.

Антон дожевал макаронину. Прочитал ещё раз. Перевёл на человеческий: локализовать узел коммуникаций — найти АТС. Нарушение физического канала — перерезать провода. Дестабилизация координации противника — чтобы не смогли друг другу позвонить. Локализовать узел. Красивые слова для «полезь ночью в подвал с кусачками».

— План, — сказал он вслух, тихо, чтобы Катя не услышала. — Конкретный. Адрес, подходы, обход, выход.

Пауза. Полсекунды. Под зелёным проступил синий подстрочник:

Адрес: АТС-241, Басманный район, улица Казакова 15/1.

Подход: подвальное окно с торца здания, юго-запад.

Система доступа: автоматическая, требует обхода через технический люк.

Обход сторожа — каждые 23 минуты. Окно для проникновения: 8 минут.

Щит распределения — цокольный этаж, зал D, стойка № 4.

Магистральные пары VZ-340 — VZ-347. Восемь пар.

Антон перестал жевать.

— Автоматическая система доступа. Калькулятор, ты серьёзно? Это советская АТСК-У семидесятых годов. Там «автоматическая система» — это замок с гвоздём и журнал сторожа. И всё. Что у тебя в базе — какая-то образцовая станция из каталога?

Пауза. Короче, чем обычно:

Коррекция. Параметр локальный. Доступ: физический, через подвальное окно. Журнал не фиксирует вход без санкции смотрящего. Обход сторожа — каждые 23 минуты.

Опять «коррекция». Не оправдывается — молча поправил план и пошёл дальше. Антон замечал это третий раз: с кассетой, с маршрутом, теперь с доступом. Записал, поправил, закрыл.

— Двадцать три минуты, — повторил Антон. — Уверен?

Данные усреднены по типовым параметрам охраны объектов категории Б.

Типовые параметры. Антон прикинул маршрут: метро от Чертановской до Курской, потом пешком. Час с небольшим. Если выйти в десять — будет на месте к одиннадцати.

Он тяжело встал из-за стола. Убрал тарелку в раковину, не мыл, некогда. Подошёл к двери Катиной комнаты. Дверь прикрыта, из-под неё — тёмная полоска. Тихое дыхание, ровное, детское ещё, хотя Кате шестнадцать и она бы обиделась на «детское». Антон постоял секунду. Мог бы заглянуть. Не стал — если она повернётся, увидит его с сумкой и придётся врать. Хватит на сегодня врать своим.

Вышел. Закрыл за собой тихо, на два оборота. Ключ убрал в карман куртки — внутренний, на молнии. Привычка: ключи не теряются, если молния застёгнута.

Троллейбус до метро шёл пустой — один мужик в спецовке дремал у окна, голова откинута, рот приоткрыт, на коленях пакет с чем-то. Антон сел на другом конце. За стеклом Чертаново плыло медленно и тёмно: фонари через один, кирпичные и панельные многоэтажки с тёмными окнами, закрытый ларёк с обвисшими жалюзи, собака у помойки — чёрная, без ошейника, деловитая.

Антон смотрел в стекло и видел отражение: тёмные круги под глазами, чёрный свитер с высоким горлом, сумка на коленях. Человек, который куда-то едет поздно вечером. Нервный. Ничего особенного.