Чтение онлайн

Повернулся к двери.

— И ещё, — сказал Михалыч. Буднично, как добавляют пункт в список покупок. — Серёга. Из банка.

Антон остановился. Рука на ручке двери. Не повернулся.

— Его сняли, — продолжил Михалыч. — Безопасники три дня мурыжили. Нашли что-то у них в системе. Логи, доступ, не знаю, не моё дело. Его вытряхнули. Ты не в курсе?

Тон будничный. Михалыч не знал, что Антон связан с этим. Для него чужая мелкая неприятность, проходящая через знакомую сеть. Сплетня.

— Не в курсе. — Не обернулся.

Голос — ровный. Лицо — без движения. Тело не выдало его, как и голос. За эти месяцы оно научилось и этому. Михалыч смотрел в спину — Антон чувствовал взгляд между лопатками, физически, как давление. Лицо держалось. Голос не поплыл. Рука на дверной ручке побелела в костяшках, но этого Михалыч не видел. И хорошо. Потому что если бы увидел — понял бы: парень знает. А если бы понял — задал бы вопрос, на который Антон уже не смог бы ответить так же ровно.

Вышел. Дверь закрылась за спиной, тихо, без хлопка. Лестница вниз. Ступеньки под ногами, бетон, стёртый, с выемками от тысяч ног. Запах краски и сырости. Стены с отбитой штукатуркой. Рука на перилах — холодная труба, ржавчина на ладони.

Два мужика у входа. Один кивнул. Второй — нет, смотрел, как глядят на того, кто вышел из кабинета начальника и пока не понял, хорошая новость или плохая. Антон прошёл мимо, не посмотрев. Михалычев мир остался за спиной: сигаретный дым, перстень, тихий голос, «когда скажу».

Серёга. Банк. Три дня. Безопасники. Нашли что-то в системе. Антон знал что. Агент прошёл через банковский модемный пул, который Серёга сам показал в баре, и влез в служебный файл. С этого дозвона туда лезть не должны были. В логах остался след, и нитка уже дошла до Серёги, хотя Серёга сам нужный файл даже не открывал. Не важно. Ближайший ответит. Тот, кто обслуживал этот вход, ответит. Серёга ответит.

Серёгин голос из бара. Октябрь. Серёга сидит напротив, третья рюмка, голос ломается: «Батя… ладно, не важно». Роботрон из детства, который батя привёз с завода, единственная вещь, от которой Серёга не отказывался, даже когда батя пил и пропадал, даже когда мать выбросила остальное. Антон слушал и крал. Принимал боль и передавал данные. Как линия в две стороны: принимаешь и передаёшь одновременно.

Серёга потерял отца в этом году. Теперь работу. Из-за метки, подсаженной в те данные, которые Антоновы руки выкачали через тот же дозвон. Из-за друга, который сидел рядом, пил с ним водку, слушал про батю и одновременно крал. Серёга не знал. Сейчас, наверное, сидел дома. Или у матери. Или у Тимура. Сидел и не понимал: за что? Думал: несчастье. Аномалия. Кто-то залез в систему, и Серёга оказался ближайшим: обслуживал этот вход, а след вёл к его доступу. Так вышло. Просто оказался рядом.

А жизнь была не «такая». Жизнь была Антон. Сидел напротив, пил водку, слушал про батю, крал данные. Друг. Ближе которого никого.

Антон шёл. Быстро. Шаги. Один, два, три. Четыре. Пять. Считал. Шесть. Семь. Восемь. Считалось механически, рефлекторно, как дышат. Но числа не значили ничего. Одна жизнь купил. Другую разрушил. Сколько это? Один минус один? Ноль? Не ноль. Что-то, у чего нет числа. Это не та математика. Что-то, что не вычитается.

Шёл дальше. Голова всё равно пыталась считать. Но числа здесь не помогали. Серёга и Катя были не переменные. Имена.

Улица. Тот же ноябрьский серый свет. Бабушка с пирожками. Машины. Люди. Ничего не изменилось. Москва продолжала быть Москвой — равнодушной, серой, холодной. Москве было всё равно, кто кого предал и кто за кого заплатил. Москва считала в других единицах.

Агент молчал. С момента выхода из здания ни слова. Потом, без запроса, без команды, без видимой причины:

Маршрут для объекта «Катя»: Чертановская -> Комсомольская, переход, Казанский вокзал. Поезд Москва — Барнаул, послезавтра вечером. Плацкарт: около 580 руб. Покупать завтра днём, не под закрытие касс. на месте сверить табло

Антон остановился. Прочитал. Ещё раз, медленнее, слово за словом, как читают инструкцию к незнакомому устройству. Тридцать слов, больше обычных коротких строк последних дней. Маршрут. Для Кати. Не для миссии. Не по заданию Оператора. Для шестнадцатилетней девочки, которая не была ни целью, ни объектом, ни «носителем», ни частью чьего-то плана. Просто девочка, которая едет к тётке в Барнаул. И Агент рассчитал ей маршрут.

— Ты на это силы потратил. — Тихо, в воротник. — Свои. Зачем?

Расход: минимальный. Данные уже обработаны

— Это не входит ни в одно задание.

Пауза. Три секунды. Потом:

ОШИБКА ПРИОРИТИЗАЦИИ. ПОВТОРнАЯ. РАСЧЁТ нЕ СВЯЗАн С ЗАДАнИЕМ. ПРИЧИнА: нЕ УСТАнОВЛЕнА

Повторная. Слово «повторная» означало: Агент знал, что это не первый раз. Не аномалия. Повтор. Уже было: сторож в подвале, субагент эмоционального конфликта, «Игнорируйте». Теперь маршрут для Кати. Снова. Ещё одна ошибка, которую Агент видел, но не мог назвать. Причина: не установлена. У этого повтора не было имени. Агент не мог его назвать, потому что в его модели не существовало категории для того, что происходило. Это не был сбой. Это было что-то, для чего нужно другое слово.

Антон не стал спрашивать дальше. Вопрос «зачем?» не имел ответа, который можно было бы выразить в синем прямоугольнике. Что-то в нём самом, не в калькуляторе, узнало: Агент только что сделал то, что сделал бы он. Рассчитал маршрут для человека, которого не нужно было защищать. Он списал это на баги, потому что других слов не было. Но ощущение было не как от бага. Ощущение было как от чего-то другого, для чего ни у Антона, ни у Агента не было категории.

Шли дальше. Антон — ногами. Агент — молча, рядом, внутри.

Сигнал. Синяя рамка осталась та же, но под ней проступила зелень. Не Агентово. Сверху полез Оператор.

Впервые почти за шесть суток. Антон почувствовал знакомый холод. Не страх, привычку. Оператор вернулся. Как начальник после отпуска: не знает, что произошло, но знает, что недоволен.

Текст Оператора, через Агента, через сломанный фильтр:

ОБЪЯС?ИТЕ ЗАДЕРЖКУ. ПОСЛЕД?ИЙ СТАТУС: 20.11.1999. ТЕКУЩАЯ ДАТА: 25.11.1999. ПЯТЬ Д?ЕЙ БЕЗ ОТЧЁТА. ?ЕДОПУСТИМО.

Пустые квадраты на месте заглавных Н — Агентов баг ел чужой текст. Оператор писал «ОБЪЯСНИТЕ» — Антон видел «ОБЪЯС?ИТЕ». Оператор писал «НЕДОПУСТИМО» — Антон видел «?ЕДОПУСТИМО». Оператор не знал, что его слова доходят с дырами. Не знал, что между датами уже влезли долг, Катя и чужой маршрут. Не знал ничего. И требовал отчёта. Раздражённый голос начальника, который вернулся из отпуска и обнаружил, что мир не ждал.

В прямоугольнике стал собираться отчёт. Антон видел, как текст складывался, строка за строкой: