Чтение онлайн

После нажатия одной из сенсорных кнопок стена рядом пошла мелкой рябью и стала зеркальной. Удивление сменилось лёгкой оторопью, а затем и вовсе глубоким шоком, когда маленькая зеленоглазая девочка, словно неоперившийся растерянный птенчик, оказавшийся в гнезде без своих родителей, в бинтах и белой пижаме подняла руку вместе со мной, а затем потрогала свою персиковую щёчку. Тёмные с карамельно-рыжеватым отливом, чуть спутавшиеся волосы, ровно подстриженная чёлка, бледное, слегка испуганное выражение лица, маленький вздёрнутый носик, милые ямочки на пухлых щечках. В эту секунду в душе что-то с громким звоном упало и рассыпалось на множество осколков. Это была моя наивная надежда на то, что всё можно поправить. Да, я уже видела эти крошечные запястья и ступни, док сообщил, что теперь у меня тело шестилетней девочки, но всё ещё не могла в это поверить. Как такое возможно?!

На этом, по всей видимости, мои полномочия заканчивались, так как при нажатии соседних кнопок панели управления на дисплее появилась бегущая строка: «Извините, не могу выполнить команду». Кстати, надпись дублировалась сразу на нескольких языках.

С громким вздохом оставив в покое панель управления, я забралась с ногами обратно в медицинскую капсулу, и, немного поколебавшись, взяла электронную бумагу с договором. Пальцы покалывало от волнения, я понимала, что малодушно откладывала этот момент, но больше этого делать нельзя. Решительно открыла и погрузилась в чтение.

Чеки, чеки, чеки…

Чем больше я читала, тем больше волосков по всему телу становились дыбом. Пятьдесят два кредита за обезболивающее! Да это же огромные деньги для лекарства! Раздери меня квазар, на Танорге дополнительная порция болеутоляющего для рожениц стоила полтора кредита! А тут пятьдесят два!

Пятьсот часов? Три недели в капсуле, когда в среднем царапина лечится за минуту, а перелом – за два-три часа. Ох, ты ж… Глубоко вздохнула, унимая бешеное сердцебиение. Похоже, меня действительно достали с того света, а судя по тому, сколько я теперь должна, ближайшие сотню лет буду работать без отпусков на Особый Отдел. Перелистывая страницу за страницей, я суммировала все траты, прикидывая в уме, как можно заработать такие деньги, пока палец не завис над последним пунктом:

Пять миллионов кредитов.

Пять миллионов кредитов.

Мышца в груди сократилась с такой силой, что мне отстранённо подумалось, что будет очень глупо умереть от разрыва сердца после того, как в меня вложили такие деньги. Дисплей на капсуле вспыхнул разноцветными лампочками, словно защитная сеть корабля, вошедшего в астероидный пояс. Не прошло и десяти секунд, прежде чем в каюту ворвался тот самый миттар с всклокоченными волосами на голове и глазами, готовыми выпрыгнуть из орбит.

– Дженнифер? Что случилось?!

Взгляд дока остановился на договоре в моих руках, он коротко выругался и тут же набрал что-то на дисплее капсулы, вновь воткнув трубку в катетер, которую мне пришлось вытащить, прежде чем отправиться исследовать каюту. Нежно-розовая жидкость хлынула по трубке.

– Вот так, девочка, вот так. Тебе нельзя так сильно нервничать сейчас, – заботливо произнёс он, помогая мне лечь. – Ты вставала, да? Зачем же так сразу…

– Док, – я прервала его кудахтанье, – это правда? Я должна пять миллионов триста восемьдесят тысяч двести двадцать три кредита Особому Отделу?

– Правда. – Глаза цвета индиго посмотрели на меня с сочувствием.

– И я теперь до конца жизни должна отрабатывать эти деньги? Под вымышленным именем? В чужом теле? Не имея возможности пообщаться или хотя бы увидеть близких людей? И… я так понимаю, не имея права завести собственную семью?

Миттар вновь утвердительно кивнул, а я почувствовала предательское жжение в глазах. Лучше бы я умерла, честное слово… Когда-то я читала об отсталых планетах вне границ Федерации, где до сих пор процветает рабство. Но даже там, насколько мне известно, рабам позволяется иметь семью и детей.

– А ребёнок? – Я вдруг озвучила вопрос, который меня совершенно не волновал до этого момента. Конечно, мама с папой намекали, что неплохо бы в тридцать три уже найти мужа и остепениться, вон, младшая сестра раньше меня умудрилась выскочить замуж. Но я до сих пор к этому относилась спокойно. Ну, не вышла – и ладно. Пока работаю, занимаюсь тем, что приносит удовольствие, отдыхаю, общаюсь. Тридцать три – не предел детородного возраста даже для людей с Захрана, что уж говорить о прогрессивном Танорге.

– Дженнифер, вы теперь уже никогда не сможете иметь детей. Вы подписали договор.

Я как будто оглохла от этих слов. Двести лет. Меня ожидают два века неизвестно какой работы на тайную организацию без отпусков, без выходных, без поддержки друзей и родных, без шанса хотя бы издалека посмотреть на их лица или сообщить, что Дженнифер Рэтклифф выжила. Хотя выжила ли? Последняя мысль стегнула по натянутым нервам как вымоченная в солёной воде плеть.

– Я больше не Дженнифер. Зовите меня Джерри Клифф.

– Рад, что понимаете, что к чему. – Мужчина заметно успокоился. – А меня зовут Андрэ Джой.

– Приятно познакомиться, Андрэ, – сказала дежурную фразу, ничуть не чувствуя, что мне приятно от общества миттара.

Мужчина, ощутив моё состояние, решил удалиться. Когда белоснежная дверь отъехала в сторону, я спешно его окрикнула:

– Андрэ?

– Да?

– Тут подпись договора скреплена оттиском моей ладони… той, что у меня была когда-то.

– Всё верно. – Мужчина напрягся. – Согласно закону ФОМ-344/5 подписью договора может считать подпись гуманоида, его оттиск ладони или пальца, поставленные добровольно. В исключительных случаях, как правило, относящихся к банковской сфере, принимается также отсканированный отпечаток дна сетчатки глаза.

– Я не об этом. – Мотнула головой. – У меня на момент операции была собственная ладонь. Но сейчас я вижу не свои кисти… чужие. Неужели мне нельзя было оставить собственные руки?