Чтение онлайн

И, собственно, уже на этот моменте были обречены. Их вела уверенность в собственном превосходстве, а ложная уверенность никогда не ведёт к победе.

Я сам был рад и удивлён, что всё обошлось так легко. До операции моё воображение рисовало целый новый заговор, тёмные ложи, чуть ли не призванных на землю демонов…

Но всё оказалось куда прозаичнее. Кучка мстительных и уверенных в себе фанатиков — таких же, как и фанатики Клораса, только со знаком минуса.

Что ж; спустя неделю мы устроили на площади показательную казнь всех культистов — и рядовых, и более именитых, а перед этим торжественно совершили там же молебен Клорасу. Не знаю, что думал по этому поводу сам светлый бог, но его жрецы не подвели и отработали свою часть операции на пятёрочку. Заслужили и этот молебен, и те льготы, которые они у меня выторговали.

Разумеется, все тела казнённых были похоронены так же — чтобы не оставить их господину ни единой лазейки. Культисты были людьми, но демон, которому они поклонялись, совершенно реален! И — я был в этом уверен — куда умнее тех идиотов, что прислуживали ему.

Народ ликовал. Неясно было только, радуется он избавлению от такой напасти, как проклятые культисты тёмного божества — или же просто любит публичные казни.

Возможно, мне стоило подумать над досугом народа, уровнем его культуры… Но, если так задуматься, сейчас у простых горожан было только два вида праздников: церковные — с обрядами в начале и халявным пиром и танцами в конце — и казни.

Что можно было этому противопоставить? Театры? Народ не поймёт и не оценит. Балаганные представления? Они виделись мне ещё более пошлыми, чем казни. Возможно… какие-то светские праздники?

Они определённо существовали, и я решил при ближайшем удобном случае расспросить об этом Тилля или самому поискать в книгах.

Ещё один важный момент, который дала мне публичная и пышно обустроенная казнь тёмных культистов — это то, что её наверняка не пропустили шпионы Санглатской империи. Собственно, если бы не они — действо, скорее всего, было бы в два раза тише, а молитвы Клорасу — в два раза короче.

Пускай едут домой. Пускай доложат своему господину, что нам с ним нечего делить. Я отчаянно хотел мира — потому что во время войны сложно было реализовать те реформы и новшества, о которых я постоянно думал.

Что ж; поскольку с главной угрозой моей жизни было покончено, я решил заняться напрямую прогрессом.

Как я уже говорил, в стране начались строиться дороги. Что ж; по крайней мере, в регионе, окружающем столицу — с этим проблем не было. Где-то подальше внезапно начинались то перебои с материалами, то ещё с чем-то, но я подозревал, что дело в местных чиновниках, и собирался отправить туда проверку.

Кроме того, за последнюю неделю я разработал план основания первой городской школы. Никаких высших университетов — пока. Просто начальная школа для того, чтобы научить городских детей читать, писать и считать.

Единственное, о чём я пока спорил со своими сподвижниками — делать ли эту школу обязательной, или же «заманивать» туда учеников другими путями (например, обещанием льгот тем, кто её окончил). Тилль и остальные никак не хотели понять, как это возможно — обязательное образование.

Я же… сомневался. Да, я пришёл из мира, где оно есть, видел его плоды. Но, с другой стороны — этот мир живёт по другому укладу, и живёт успешно уже не первый век. Да и… нужен ли мне, как правителю, шибко умный народ?

В итоге я уже тоже склонялся ко второму варианту, но последнее слово пока не было сказано.

К тому же, стоял открытым вопрос с учителями для этих самых школ. Можно ли найти достаточно компетентных людей здесь же, у себя в столице? Или придётся «выписывать» из-за границы, из стран, где подобное уже в ходу? Если учителей для начальной школы ещё можно было отыскать под рукой, то, возьмись мы за что-то посерьёзнее — окажемся не при делах.

Третьей идеей, с которой я шокировал всех своих соратников, была всё та же мысль, которую я носил со второго дня пребывания в Гротлинге. Отмена рабства.

Разумеется, не в чистом виде. Рабство было важно и экономически, и как социальный элемент. Вот что я предложил изумлённому совету.

Все рабы старше тридцати лет, находящиеся сейчас в королевстве — остаются на своём прежнем положении. Все рабы младше тридцати лет, а также те, кого завозят в королевство купцы, встают перед выбором: остаться на нынешнем положении, или же поступить на официальную службу Короне — официальную и бесплатную.

Да, я предлагал рабам в любом случае работать бесплатно и на чужого дядю. В чём же тогда разница? В отношении.

Во-первых, никого из «работников королевства» нельзя было ни убить, ни продать, ни разлучить с семьёй. Во-вторых — помимо полного обеспечения, «работникам королевства» должна была выплачиваться небольшая пенсия. В-третьих, такая служба длилась бы не вечно — десять-пятнадцать лет, после чего (как я надеялся) королевство уже будет в состоянии не впасть в экономический коллапс.

И, наконец и самое важное — любой раб, избравший эту стезю, мог всегда уйти оттуда досрочно — в армию, в качестве монстра, или на любую другую должность (как полностью свободный и оплачиваемый работник), при условии должной квалификации.

Иными словами — если в рабство по стечению обстоятельств попадает бывший опытный стрелок, или математик, или ещё какой-нибудь ценный специалист, то мы вычленим таких из общей массы и приставим к делу.

Отдельной графой шли дети и младшие подростки — то есть, те, кого ещё можно было переучить. Если более старших рабов — лет от 15-ти — я намеревался послать на физические работы (вроде строительства тех же школ и дорог), то из них можно было вырастить… да кого угодно! Я видел в них огромный потенциал для королевства.

Разумеется, всё это было встречено в штыки. Сама мысль о подобной реформе вызвала только лёгкие обмороки и крики «да как же так». Понадобилось минимум часа три, чтобы только донести свою мысль в полном объёме (и это до самых умных) — а затем начался сущий ад.

Мне подробно, долго и обстоятельно рассказывали, почему я дурак и так делать нельзя. Разумеется, исключительно в вежливых выражениях — но заботливые взгляды советников говорили сами за себя.

Мне приводили экономические доводы, обещая разорением королевства в три года, если я реализую хотя бы часть этого плана. Мне сообщали о том, что народ поднимет бунт, узнав о таком решении. Мне зачитывали длинные отрывки из древних сказаний, чтобы убедить в незыблемости традиций и невозможности их нарушить.

Я выслушивал всё со скептическим выражением лица, а затем приводил свои ответные доводы.

Экономика не загнётся — всё будет делаться не разом, а постепенно, давая казне время приспособиться. Народ всегда найдётся чем занять и задобрить — тем более, на этот счёт у меня тоже хватало планов. А легенды и традиции… Ну, на них мне было вообще плевать — если они не приносят пользы, я просто выкину их на помойку.

Соратников у меня было всего двое. Во-первых, Талина Гиньяр — которая, даже освоившись в иерархии королевского двора и заняв там не последнее место, оставалась выходцем с улиц. А во-вторых, разумеется, Тилль.