Чтение онлайн

— Заткнись! — озлобленно выкрикнул Крода, но это нисколько не смутило Юли.

— Не будь слепым безумцем, не ведающим, что его ждёт впереди! — продолжала она. — Всё, что у тебя есть сейчас, может сгореть в одночасье в жарком пламени мести, обратившись в горсть пепла! Мой муж вырвет меня из твоих рук и тогда тебе не жить! Подумай сам, как повёл бы ты себя, если бы кто-то похитил твоих жён и домогался бы их любви? Остался равнодушен?.. Лишь тот, кто чтит и уважает женщину, независимо от того, чья она жена, никогда бы не навлёк такой позор на свою голову!

— Крода! Отпусти её! — грозно сказал я.

— А то что? — усмехнулся он, и в глазах его появилось дьявольский огонь. — Что ты сделаешь?.. Что ты можешь сделать теперь?! — надменно спросил Крода, выпрямляясь.

Он рассмеялся — громко и отрывисто — и медленно достал из ножен нож. Так же медленно приложил его к горлу Юли.

— Нет! Стой! Не делай этого!

Я рванулся вперёд, собираясь броситься на него, но стоявшие рядом со мной головорезы крепко стиснули меня с обеих сторон. Один из них впился пальцами в рану на моём плече.

Жгучая боль захлестнула тело огненной лавой. Сквозь туман я видел только глаза Юли, в которых застыла безграничная тоска. Отчаяние охватило меня. Едва держась на ногах, я почувствовал себя беспомощным и слабым перед грозящей моей любимой смертельной опасностью.

«Нет, этого не может быть! Неужели всё снова повторяется? Неужели я опять потеряю её, но на этот раз навсегда?» — неустанно проносилось в моём мозгу.

Крода внимательно наблюдал за мной. Я видел, что моё замешательство доставляет ему несказанное удовольствие. Дьявольский огонь в его глазах разгорался всё сильнее. Он вкрадчиво произнёс:

— Ты думаешь, это я убиваю её?

Я не слышал его. Я видел только свою любимую.

— Максим! — позвала она, протягивая руку в мою сторону, словно в прощальном жесте.

— Нет, это ты убиваешь её! — холодно усмехнулся Крода и резко провёл рукой вниз. — Ни тебе и не мне!

— Нет!!!

Я рванулся из последних сил из рук державших меня охранников, пытаясь дотянуться до любимой. В это мгновение её горячая кровь брызнула мне в лицо. Помертвелый взор затуманился и спустя мгновение погас. Юли медленно осела на каменный пол, к ногам своего убийцы, который с нескрываемым торжеством смотрел на меня.

Сердце моё упало в какую-то тёмную пропасть, куда провалился и я, больше не видя ничего вокруг. Затем что-то тяжёлое ударило меня сзади в затылок, окончательно гася сознание. Потеряв равновесие, я полетел в беспросветную тьму…

…Тьма. Вокруг была только тьма, из которой я выплывал, как из глубины чёрного колодца — тяжело, медленно, рывками. Сознание возвращалось, заполняя беспомощное тело, одеваясь в него, как в изношенные одежды.

Я с трудом приоткрыл веки: перед мутным взором появилась серая плоскость, уходившая в бесконечность, на которой в луже крови неподвижно лежала Юли. Спутанные волосы её были сбиты на лицо, и я не мог его увидеть. Я видел только раскинутые в стороны руки любимой, словно, пытавшиеся ухватиться за гладкий пол застывшими в предсмертной судороге пальцами.

Моя щека лежала в её крови, и я чувствовал запах этой крови, но я не чувствовал её тепла — тепло ушло…

Душа моя была пустой и холодной, а сердце казалось тяжёлым куском льда, тяготившим грудь.

Кто-то ещё был рядом. Я с трудом оторвал голову от липкого пола и покосился вправо.

На своём подобии трона прямо передо мной сидел Крода и терпеливо ждал. Его землисто-зелёные глаза под взъерошенными бровями насторожились, когда он заметил, что я пришёл в себя.

Чуть склонившись вперёд, он воскликнул с нескрываемой издёвкой:

— С возвращением, Камал! Или правильнее Максим?

Крода снова откинулся на спинку своего «трона», вальяжно закинул нога на ногу и, постукивая никелированным дулом пистолета о колено, погладил курчавую бороду.

— Ты мертвец… — прохрипел я, едва шевеля распухшими губами.

— Что?.. Мертвец?.. Я?..

Крода порывисто склонился в мою сторону, и глаза его наполнились жутковатым весельем.

— Брось, Максим! — отмахнулся он, скалясь в улыбке. — Оглянись вокруг: бескрайнее море мертвецов разлилось по всей планете! Нет, не тех мертвецов, что упокоятся в могилах, а тех, что всё ещё живы, но души их давно мертвы… Да, они и не были никогда живыми, они родились такими! Ты забыл о них?.. А?..

Он сел в прежнюю позу, продолжая поигрывать пистолетом.

— Ты же знаешь, сколько у нас, на Гивее накопилось всей этой человеческой дряни! Кто-то из них много веков творил здесь беззаконие и бесчестие, сеял ложь вокруг себя. Другие, просто молча, внимали этой лжи, покорно принимали это беззаконие, ставя выше чести сытую жизнь и кажущееся благополучие…

Эти были, пожалуй, куда страшнее первых, потому что своим бездействием и равнодушием усиливали власть скверных людей… Но и те, и другие по-своему умножали зло, копили его, все больше погружая эту планету во мрак безысходности. Поэтому и выживали в этом мире только мелкодушные приспособленцы, доносчики, палачи и угнетатели. А все хорошие люди сникали и умирали, как цветы в темноте. Мне снова приходится тебе рассказывать об этом! Зачем?

Крода сокрушённо покачал головой, словно учитель, наставляющий неразумного ученика.

— Значит, ты хочешь помочь хорошим? — сплюнув кровь, с безразличием спросил я. — Помочь одним, убивая других… тех, кого посчитаешь плохим?

— Именно! Зачем жалеть эту дрянь, этих ничтожных людишек с их мелкими чувствами? Что от них проку? Неужели ты так и не понял, чего я здесь добиваюсь?

Крода снова порывисто наклонился вперёд и, опершись локтями о колени, стал играючи помахивать пистолетом. Сейчас он казался мне излишне порывистым, даже нервозным, и это особенно отталкивало в нём.

— Вы же сами на своей Земле творите справедливость, действуя по закону немедленного противодействия любому злу: «Мне отмщение, и аз воздам!»… Так, кажется? — прищурился он и сплюнул в сторону прямо на мраморный пол. — И это правильно, это справедливо! Только так можно искоренить все подлости и мучения в этом мире! Палачи и всякая нечесть, которые необычайно размножились в последнее время, должны получать воздаяния всегда! — рассуждал он, потрясая в воздухе оружием. — Только террором можно изменить этот мир! Не единичными акциями против власти, нет — только массовым истреблением вредоносных и равнодушных людей! Так чего же ты воротишь от меня своё лицо, словно я говорю о чём-то сверхъестественном для тебя?