Чтение онлайн

Командование Приштинского корпуса (ПрК) докладывало в конце июля об ухудшении обстановки: «Мы постоянно сталкиваемся с деятельностью албанских террористов, в результате чего погибли и ранены наши солдаты и командиры. Все важные коммуникации на территории Косова и Метохии заблокированы, а города находятся под угрозой. Квартиры командиров и их семьи находятся под постоянным наблюдением». Силы МВД в КиМ не справлялись с возросшим терроризмом. Все это привело к тому, что эти силы, а также подразделения ПрК оказались в незавидной ситуации, и объективно ставился вопрос о возможностях выполнения задач и стабилизации положения в КиМ частями ПрК в этих условиях. «Поэтому объективно возникает вопрос о том, кто несёт ответственность за сложившееся положение. Разнообразные рассуждения о том, что МВД должно преодолеть терроризм в КиМ и стабилизировать ситуацию, не дают правильного ответа о способах решения возникших проблем». В силу такого положения население негативно реагировало на пассивную позицию армии. Народу трудно было объяснить её место и роль в подобных ситуациях. «Поэтому нам адресуются многочисленные вопросы, такие как: „Чего ждет армия?“, „Идёт ли речь о еще одном предательстве?“, „Кто несёт ответственность за сложившееся положение?“, „Почему такая эскалация терроризма стала возможной?“, „Несёт ли армия ответственность за сохранение целостности страны, или нет?“, „Кто имеет право приносить в жертву сербский народ КиМ и сам край?“. Эти и многие другие вопросы остаются без ответа» [192] .

С марта 1998 г. ЮНА имела приказ проявлять корректное отношение к мирному населению. Опубликованная документация Приштинского корпуса за период с начала января по конец апреля 1998 г. (сов. сек. № 122–3, 311–2,78–8,78–12,78–18, 78–29 и 1/138–1) отражает этапы подготовки и проведения стационарных полевых учений, которые подразумевали не боевые действия, а исходили из «планов боевой подготовки военнослужащих и подразделений родов войск и отдельных служб» в целях «обучения боевых групп». Ежедневными заботами этого соединения были «принятие мер по улучшению охраны государственной границы», переход на «усиленную линейную охрану государственной границы с Республикой Албанией» с целью недопущения роста незаконных пересечений государственной границы, «выход отдельных частей Корпуса на оперативный простор» [193] .

Поскольку плановое движение частей проводилось в непосредственной близости от тех мест, где базировались и действовали террористические группы албанских сепаратистов, в приказе от 11 апреля 1998 г. (п. 7) говорилось о необходимости «избежать нанесения ущерба гражданскому населению (не допускать выход на засеянные поля и луга)», чтобы у террористов не было повода лишний раз очернить Армию Югославии в глазах населения. В связи с этим перед военнослужащими ставилась задача проявлять «корректное отношение к местному населению в местах проведения учений». Одновременно выдвигалось требование избегать любого рода провокаций и возможных «конфликтов с местным населением». В связи с большой вероятностью «внезапных действий террористических групп» предусматривались и меры «безопасности в плане защиты личного состава и материально-технических средств, а также связанной с сохранением тайны информации».

В начале марта 1998 г. военное руководство констатировало «ухудшение обстановки в зоне ответственности и приграничной полосе», в связи с чем командир Приштинского корпуса приказал (сов. сек. № 72–2 от 1 марта) «…в целях недопущения эскалации вооруженных столкновений» перейти на «усиленную линейную охрану государственной границы с Албанией» с привлечением предусмотренных на этот случай гражданских ополчений. Несколько позднее, во второй половине марта 1998 г., командир корпуса, согласно «приказу об особых мерах по поддержанию постоянной боевой готовности», приказал задействовать часть сил для глубинного обеспечения пограничной полосы государственной границы, причем отдельные боевые группы должны были выдвинуться на определённые биваки и занять позиции вдоль коммуникаций. На такое решение повлияли осложнение обстановки в Косове и Метохии и ухудшение положения на границе из-за непрекращающихся вылазок нарушителей пограничного режима и террористов из Албании, а также реальная угроза блокады основных коммуникаций, ведущих к передовым объектам и погранзаставам [194] .

Как видим, Армия Югославии проявляла корректное отношение к местному населению, стремилась избежать нанесения ущерба «засеянным полям и лугам». Никаких «артиллерийских обстрелов преимущественно албанских городов и сёл в Косове», равно как и изгнания мирного населения из районов активности ОАК, как говорилось в обвинительном акте С. Милошевича в Гаагском трибунале, в действительности не было. Такие «артиллерийские обстрелы» не могла производить и полиция Сербии, так как она не имела в своем распоряжении артиллерии [195] .

Все приказы командования Приштинского корпуса, 3-й армии и Генерального штаба Армии Югославии выдвигали в качестве приоритетной цели защиту местного населения. «Все подразделения Приштинского корпуса и боевые группы на оперативном просторе без особого приказа Командования Приштинского корпуса не вправе входить в населённые пункты с целью обыска, зачистки, ареста отдельных лиц, их этапирования и других действий вне зависимости от того, имеются ли на то основания». В случае нападения диверсионно-террористических групп на подразделения Приштинского корпуса, «перед открытием ответного огня потребовать от напавших прекратить атаку на подразделения Армии Югославии и отойти от коммуникаций, а местное население призвать покинуть данную зону» [196] .

По данным Министерства внутренних дел Сербии, только за первые пять месяцев 1998 г. (февраль — июнь) на территории КиМ было зарегистрировано 409 террористических актов, т. е. свыше 80 в месяц. В 261 случае их целями были мирные жители или гражданские объекты. В результате 35 человек убиты, 29 тяжело ранены, 21 человек легко ранен. Жертвами террористов становились и албанцы. От их рук погибли 26 и ранены 43 албанца. Органы полиции Сербии подвергались нападениям 148 раз [197] .

К лету 1998 г. Белграду стало ясно, что в Вашингтоне уже разработан план военной операции против Югославии, и он обязательно будет выполняться. Осложняющим фактором стала активность боевиков на большой части территории края, которые были уверены, что натовцы скоро начнут запланированную военную операцию.

Подготовка операции НАТО. Рассмотрим, как разрабатывалась операция. Красноречиво об этом в своих свидетельских показаниях в МТБЮ говорил Л. Г. Ивашов.

«Начиная с января 1998 года, происходило увеличение группировки разведспутников США и одновременно начала готовиться военная инфраструктура. В частности, десять авиабаз стран-членов НАТО расширяли свои операционные возможности: они приближались к границе, инфраструктура подтягивалась к югославским границам, военная структура создавалась преимущественно в Македонии, Венгрии и частично в Албании.

Параллельно к этому дополнительная подготовка осуществлялась в отношении натовских войск — всё это может характеризоваться как подготовка к крупной военной компании. Все эти вопросы маршал Сергеев и я сам поднимали на встрече Совета Россия — НАТО по вопросу о военном давлении на Союзную Республику Югославию.

Первый раз эти вопросы были подняты маршалом Сергеевым в мае 1998 г., но еще в декабре 1997 г. на встрече министров обороны России и НАТО генерал Родионов — в то время он был министром обороны — также поднимал этот вопрос. Более того, мы передали информацию членам Совета Россия — НАТО, а маршал Сергеев предложил конкретный план урегулирования ситуации в Косове в рамках операции Россия — НАТО. Этот план включал в себя выдвижение мирных инициатив и мирных путей разрешения конфликта.

Однако в НАТО не было единства. Когда министр обороны Италии согласился с предложением маршала Сергеева на встрече Совета Россия — НАТО с тем, что действительно было бы возможно сконцентрироваться на путях поиска разрешения Косовского конфликта мирным путем и через создание модели коллективной безопасности в Европе, его прервал американский представитель, г-н Коуэн, и в качестве знака протеста покинул зал заседания.

Мы всегда поднимали эти вопросы. Более того, в декабре 1998 года генерал Квашнин — генерал армии, начальник Генерального штаба России — на встрече с Военным комитетом НАТО передал генералу Кларку нашу разведывательную информацию, касающуюся Освободительной армии Косова и лагерей террористов, путей поставки и перевозки оружия через Македонию и Албанию. Генерал Квашнин предложил сконцентрировать общие усилия на прекращении подготовки террористов и поставки оружия в Косово. Он также предложил план объединенных действий России и НАТО с участием вооруженных сил и сил безопасности Союзной Республики Югославии. Генерал Кларк принял эти документы с признательностью, но через некоторое время информировал нас, что натовская разведка исключительно слаба и не в состоянии подтвердить эту информацию» [198] .