Чтение онлайн

Легче всего оказалось взаимодействовать с российским МИДом. В середине сентября 1998 г. министр иностранных дел Игорь Иванов ехал на встречу с Президентом Клинтоном. Накануне в три часа ночи его разбудил звонок из Москвы. Ельцин лично проинструктировал министра: нужно сообщить Клинтону, что Россия «не будет поощрять» воздушные удары. И. Иванов рассказал о разговоре с Ельциным С. Тэлботту. Для американцев это прозвучало грозно, ведь «в дипломатии, — пишет С. Тэлботт, — эта фраза — больше, чем неодобрение, она подразумевает, по меньшей мере, возможность репрессалий» [255] . Однако для Клинтона русский министр слова президента смягчил, лишь напомнил об угрозе возникновения новой войны. Не смея пойти наперекор взглядам Ельцина, И. Иванов попытался сделать самое мягкое заявление, на которое только осмелился. Это прекрасный пример действия мидовцев «под руководством» президента. Всегда, когда могли, они действовали самостоятельно. Президент России же пока позицию не изменял. 5 октября 1998 г. Б. Ельцин, разговаривая по телефону непосредственно с Клинтоном, был резок, выступал против использования силы. Клинтон понял, что на этом этапе у американцев с русскими будут проблемы. Тэлботт не пишет, какие методы и аргументы использовали в разговоре с русскими, пытаясь вызвать раздражение Москвы ее белградским клиентом, но прошло совсем немного времени, и «в конечном итоге Россия перестала блокировать вмешательство НАТО в косовский конфликт и просто умыла руки» [256] . Уже в октябре 1998 г. при встрече с С. Тэлботтом И. Иванов, открыто высказываясь против поддержки действий НАТО в Совете Безопасности, всё-таки намекал на изменение позиции России и дал понять, что «Россия не будет и настаивать, чтобы этот вопрос выносился на обсуждение Совета Безопасности», «а также проявил готовность поддержать ультиматум Дика в собственных переговорах с Милошевичем; ультиматум — и это Иванов понимал — будет подкрепляться угрозой НАТО» [257] .

Б. Клинтон пишет в своих мемуарах, что «к середине июня НАТО приступила к планированию ряда военных операций, чтобы положить конец насилию» [258] . Главным идеологом употребления силы против Югославии была М. Олбрайт — столь решительная, напористая и беспощадная, что её слова не раз пугали генералов [259] .

Согласно другим источникам, решение бомбить Югославию администрация Клинтона приняла ещё 12 августа 1998 г. Так заявил американец Джеймс Джатрас (адвокат, аналитик Республиканской партии в политическом комитете американского парламента), выступая свидетелем на процессе Слободана Милошевича. Он уточнил, что Сербии был поставлен ультиматум: или она принимает условия США, или на неё нападут. В этом спектакле роли были распределены заранее: сербы должны были олицетворять зло, а албанцы — невинных жертв, в то время как США отводилась роль «ангела». Причём план был разработан досконально, уже тогда знали, что войска НАТО, которые войдут в Косово после бомбардировок, будут называться Силы для Косова (Kosovo Force или КФОР) [260] .

Силы безопасности Югославии с июня до октября 1998 г. уничтожили (разбили) значительную часть албанских боевиков и деблокировали важнейшие коммуникации. По данным югославских военных, число воюющих албанцев с 20 тыс. сократилось до 3 тыс [261] . Как только силы безопасности СРЮ освободили бульшую часть территории, вмешались международные организации. 23 сентября 1998 г. Совет Безопасности ООН принял Резолюцию 1199, обязывающую сербов прекратить огонь, вывести подразделения сил безопасности, «используемые для проведения репрессий в отношении гражданского населения», создать условия «для осуществления эффективного и постоянного международного наблюдения в Косове Миссией по наблюдению Европейского сообщества и дипломатическими представительствами, аккредитованными в Союзной Республике Югославии, включая обеспечение таким наблюдателям доступа и полной свободы передвижения в Косове, из Косова и в его пределах» и начать мирные переговоры с албанской стороной [262] . В ответ правительство и Скупщина Сербии приняли документ о ситуации в Косове, в котором было выражено желание сотрудничества и с международными организациями, и с албанской делегацией, а также предлагался ряд мер по решению проблемы политическими средствами в рамках границ СРЮ. Но деятельность НАТО развивалась по собственному сценарию последней. Уже на следующий день после принятия резолюции Генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана заявил, что Советом альянса принято решение о переходе к очередной фазе подготовки к возможным силовым действиям НАТО в Косове [263] . Это был сигнал о готовности к действиям вопреки резолюциям СБ и решениям КГ.

Запад настаивал на переговорах, но албанцы на диалог не шли, выдвигая всё новые и новые условия. Сначала они требовали ведения переговоров на югославском, а не на сербском уровне, затем присутствия войск НАТО или установления международного протектората над Косовом. Последним условием являлся вывод всех армейских и полицейских подразделений из края, на что руководство Югославии долго не соглашалось.

В начале октября 1998 г. ситуация накалилась. В крае шли боевые действия, а НАТО грозила Югославии воздушными ударами, если полицейские и военные силы продолжат свои операции. И тогда, совсем в духе предшествующих событий, в БиГ, в Горни-Обрине, начали происходить «массовые убийства мирных жителей». «Нью-Йорк Таймс» поместил цветную фотографию на первой странице: труп пожилого албанского селянина с перерезанным горлом [264] . 1 октября СБ ООН не рекомендовал осуществление натовской военной акции в Югославии, на что представители НАТО заявили, что альянс способен нанести удары без одобрения Совета Безопасности. Страны-члены НАТО начали подготовку к возможной акции: составлялись оперативные планы, формировались команды и готовились самолеты.

4 октября министр иностранных дел И. С. Иванов совместно с министром обороны и первым заместителем директора Службы внешней разведки (СВР) вылетели в Белград, где сразу же встретились с С. Милошевичем. Последнему было вручено послание Б. Ельцина, в котором говорилось о необходимости принятия Белградом срочных мер по прекращению вооружённых действий, отводу военных, преодолению гуманитарного кризиса, обеспечению условий для возвращения беженцев и продолжению переговорного процесса [265] . Безусловно, такая позиция Москвы была на руку Вашингтону, т. к. ослабляла положение законной власти в Югославии — в центре и на её окраинах.

13 октября Совет НАТО отдал приказ об ускоренной подготовке к военной операции и выдвинул Белграду ультиматум. На Балканы полетел Холбрук. Он отправился в одиннадцатидневный челночный рейс по маршруту Белград — Приштина — Брюссель — Лондон. Разговор с Милошевичем предстоял трудный. Необходимо было заручиться поддержкой не только стран — членов НАТО, но и России. После нескольких трудных дней в Белграде Дик встретился с Мадлен

Олбрайт в зале для высокопоставленных персон аэропорта Хитроу. Она сообщила Холбруку, что и Контактная группа, и И. Иванов обнадёжили её тем, что поддержали усилия США. Холбрук встретился и с И. Ивановым, который, как всегда, был с американцами откровенен и не скрывал своего желания помочь зарубежным коллегам. «Тонко намекнув на изменение позиции России, он совершенно явно дал понять, что Россия не будет настаивать, чтобы этот вопрос выносился на обсуждение Совета Безопасности, а также проявил готовность поддержать ультиматум Дика в собственных переговорах с Милошевичем; ультиматум — и это Иванов понимал — будет подкрепляться угрозой НАТО» [266] .

Заручившись, наконец, объединённой поддержкой НАТО и Контактной группы (включая Россию), Холбрук заставил Милошевича согласиться на четыре важные и многообещающие, с его точки зрения, меры: доступ НАТО в воздушное пространство над Косовом для разведки наземной ситуации; введение в регион двухтысячного международного корпуса гражданских наблюдателей; мирное возвращение более десяти тысяч изгнанных косоваров; начало политического процесса. «В этом пакете, однако, имелось три недостатка, — писал С. Тэлботт. — Международные наблюдатели не вооружены, поэтому действенных средств для подкрепления соглашения у них нет; Милошевич не проявил желания идти на какие-либо уступки в политическом процессе; и косовские албанцы, со своей стороны, все меньше понимают, кто же выступает от их имени. Последняя проблема в дальнейшем стала критической» [267] . Б. Клинтон говорил конкретнее: «Тринадцатого октября НАТО предупредила Сербию, что через четыре дня нанесёт по ней авиаудары, если она не начнёт выполнять резолюции ООН» [268] .

Белград был уверен, что агрессия НАТО начнётся в середине октября, что никакие уступки не спасут страну от этого. Как пишет тогдашний премьер-министр М. Булатович, США были заинтересованы в природных богатствах Косова, в беспрепятственном строительстве военной базы в крае. На такие уступки руководство пойти не могло [269] . Но Белграду нужно было время, чтобы закончить военную подготовку к возможной агрессии. Чтобы получить это время, 13 октября 1998 г., после долгих раздумий и обсуждений с экспертами, С. Милошевич пошёл на подписание договора со специальным посланником США Ричардом Холбруком о принятии всех требований международного сообщества. Так появился документ под названием «Принципы политического урегулирования ситуации в Косове и Метохии» [270] . В ночь на 14 октября правительство Сербии одобрило результаты переговоров и утвердило «Принципы политического урегулирования ситуации в Косове и Метохии». Важными составляющими договора были два положения: о самоуправлении в Косове (демократические выборы, местная полиция, административные органы Космета) и о разрешении гражданским самолётам наблюдать за ситуацией в Космете. Последнее означало, что международные организации получали возможность контролировать ситуацию в крае, чего не имели раньше. Дальше — уже легче. В Белграде 16 октября 1998 г. министр иностранных дел Союзной Республики Югославии и действующий Председатель ОБСЕ в Европе подписали соглашение, предусматривающее создание контрольной миссии ОБСЕ в Косове и включающее обязательство СРЮ соблюдать положения Резолюций 1160 и 1199. В соглашении оговаривалось, что в период до учреждения Контрольной миссии ОБСЕ ее функции будет выполнять Дипломатическая миссия наблюдателей в Косово (ДМНК). После начала деятельности Контрольной миссии ОБСЕ ДМНК вольётся в ее состав [271] .

Задачами миссии были: «Осуществлять наблюдение за выборами в Косове для обеспечения их открытого и справедливого характера в соответствии с правилами и процедурами, которые предстоит согласовать, совершать поездки по всей территории Косова для проверки соблюдения прекращения огня всеми элементами, расследовать сообщения о нарушениях прекращения огня. Персонал Миссии будет иметь полную свободу передвижения и доступа на всей территории Косово в любое время. Контрольная миссия будет получать еженедельную информацию от соответствующих воинских / полицейских штабов СРЮ / Сербии в Косово в отношении передвижения сил за предшествующую неделю в Косове, за его пределы или на его территории. По просьбе руководителя Контрольной миссии персоналу Миссии может быть предложено сопровождать полицию на территории Косово» [272] .

На бумаге миссия была важной составляющей мира и стабильности на Балканах, однако, как вспоминает тогдашний премьер-министр Момир Булатович, за время работы миссии произошла новая консолидация ОАК, её довооружение, реорганизация и активизация. Члены ОАК снова и снова нападали на полицию, армию, гражданских лиц, терроризировали городское население. «При позднейшем анализе сами западные СМИ пришли к выводу, что Косовская верификационная миссия планировалась не из искренних побуждений установить действительное состояние вещей, но как прелюдия НАТО агрессии и помощь для усиления ОАК, как наземная поддержка будущей операции» [273] . М. Булатович был уверен, что от Сербии уступок и не ждали: «Мы должны были понести полное военное поражение. НАТО решила, что войдёт в Косово, и то силой, без какой-либо нашей уступчивости» [274] .

15 октября начальник Генерального штаба Союзной Республики Югославии и Верховный главнокомандующий союзными силами НАТО в Европе подписали соглашение об учреждении миссии по воздушному контролю над территорией Косова, дополняющей Контрольную миссию ОБСЕ. Теперь ОБСЕ могла присутствовать на земле, а НАТО — в воздухе, что во многом ограничивало военную и политическую манёвренность сербского правительства. Договор предполагал отвод сербских сил из края, размещение там 2 тыс. наблюдателей ОБСЕ, дислокацию «сил интервенции в соседних странах в случае возникновения проблем» [275] . Создавалась общая зона безопасности, охватывающая воздушное пространство СРЮ в радиусе 25 км от прилегающей границы Косова. В пределах этой зоны военно-воздушные силы и силы противовоздушной обороны СРЮ не могли проводить операций в периоды полётов, совершаемых пилотируемыми не боевыми разведывательными платформами НАТО. Заметим, что европейскую Миссию наблюдателей ОБСЕ возглавил американец — посол Уильям Уокер. Эти соглашения были закреплены Резолюцией 1203.