Чтение онлайн

Как обычно, лучшим вариантом дальнейших действий выглядела пешая прогулка в интуитивно выбранном направлении. Впрочем, выбор был сделан не совсем интуитивно. Андрей уловил запах костра. Дыма он не видел, но запах улавливал. Тянуло дымком откуда-то с северо-западного направления.

Некоторое время Лунев шел по мягкой хвойной подстилке, затем выбрался на лесную дорожку, протопал по ней около километра, и вдруг очутился на большой ровной поляне. Костром, едой и людьми пахло отсюда. На площади в полгектара расположился огромный туристический лагерь. Или не туристический. Но вид у него был примерно такой. Множество костров, палаток, а то и просто лежек, зачастую даже без спальных мешков, занимали всю поляну и прихватывали опушку. Главным отличием от реального лагеря туристов было не количество собравшихся здесь людей, не отсутствие гитар и даже не то, что не все были в походной одежде. Люди были слишком разные. Мужчины, женщины, дети всех возрастов и физических кондиций. Среди них были такие, которых и не заподозришь в любви к походам или другим подвижным развлечениям. Все это наводило на мысль о каком-то массовом исходе или эвакуации. Почему пешком, а не на машинах или поездах? Пока было непонятно.

Андрей прошел немного вперед, но был вынужден остановиться. Люди между кострами сидели и лежали слишком плотно, чтобы получилось пробраться к центру поляны. И никто не собирался даже шевелиться, чтобы пропустить Старого. Да никто и не обращал на него внимания. Люди выглядели крайне усталыми и погруженными в себя. Лишь изредка они обменивались негромкими репликами с ближайшими соседями или родней и снова «зависали».

Что самое удивительное, пассивно вели себя не только взрослые. Дети тоже старались не шуметь, хотя и не сидели на месте, как их родители. Собственно, кроме передвижения по поляне небольших групп детей, другой активности в этом лагере не наблюдалось. Андрей был, наверное, единственным человеком выше ста пятидесяти, стоявшим на ногах.

– Стой, дружок, - Лунев поймал за руку мальчишку лет десяти.
– Давно идете?

– Два дня, - «дружок» смерил Андрея оценивающим взглядом.
– Вы чего, подрались?

– Нет, упал, - Андрей кивком указал на ближайший костерок.
– Твои родители там?

– Не-а, там, - мальчишка махнул рукой в северном направлении.
– Они в городе остались. Я с тетей Валей.

– А далеко до города?

– Вы чего, заблудились?

– Вроде того, - Андрей усмехнулся.
– Когда упал.

– А-а, понятно.

– Ну, так далеко до города?

– Километров десять, - авторитетно заявил пацан.
– Или двадцать.

– Так десять или двадцать? Разница, между прочим, большая.

– Так-то, может, десять, - мальчишка рубанул рукой воздух, - а если так, может, и тридцать.

Он снова подкрепил слова жестом - очертил рукой полукруг.

– В обход?
– уточнил Андрей.
– Поэтому вы два дня топаете?

– Ага, - пацан снова помахал рукой, указывая сначала на северо-запад, а затем на восток.
– Туда нельзя. Туда тоже. Только сюда. В обход.

– А почему нельзя туда и туда?
– Андрей повторил его жесты.

– Вы чего?
– мальчишка коротко рассмеялся.
– Там же залив! А там Нева теперь и озера. А из города спуститься только с той стороны можно, по канатке. И дальше в обход. А потом сюда.

– Спасибо, выручил, - Андрей пожал мальчишке руку.

Пацан действительно помог в главном - сориентироваться на местности. Теперь Андрей четко понимал, что попал в окрестности Санкт-Петербурга. А лагерь служил подтверждением догадки, что здесь тоже имелась аномалия, от которой и бежали эти люди.

– Вы туда идите, - пацан снова махнул рукой.
– Там дядя Леша. Он тут главный.

В указанном направлении Андрей не пошел. Костры на том краю поляны не дымили, все взрослые спали. Но и уходить из лагеря Лунев не спешил. Сгущались сумерки, идти по темноте не хотелось, да и не было особого смысла. Ну, выйдешь затемно к городу, что дальше? Да и сил после приключений в Киевской зоне разлома осталось не больше, чем у местных «туристов». Гораздо разумнее было задержаться здесь и попробовать добыть более полную информацию об оперативной обстановке в этой зоне.

Лунев оглянулся по сторонам и выбрал ближайший тлеющий костерок. Рядом с ним оставалось небольшое местечко. Из пригревшихся у костра ходоков бодрствовала только одна женщина, голубоглазая шатенка лет сорока пяти. Она сидела как раз рядом со свободным местечком, обхватив себя руками за плечи, и, не отрываясь, смотрела на угли.

Андрей остановился:

– Здесь свободно?

Ответа не последовало. Лунев выдержал паузу и сел к костру. Женщина на него так и не отреагировала. Минут десять Андрей сидел, настороженно озираясь. Затем, согревшись, немного расслабился и даже начал клевать носом.

– Это бессмысленно, - вдруг проронила женщина.

Голос у нее был усталым, но приятным. Андрей посмотрел на нее и вдруг понял, что женщина гораздо моложе, чем ему показалось сначала. Лет на десять точно. Она по-прежнему смотрела на угли, но теперь в ее взгляде отражались не только отсветы угасающего костра, а еще и хоть какие-то мысли. Грустные и тревожные, но не пустота, как раньше.

– Что бессмысленно?
– тихо спросил Андрей.

– Мы были в Гатчине, когда все началось. Первый подъем был самым страшным. Всего на метр, но столько разрушений! Я не могла и представить, что мир может перевернуться, подпрыгнув лишь на один метр. Сразу же прорвались все трубы, выключилось электричество, начали сталкиваться машины, рушиться дома на краю… Началась паника… все так испугались! Мы успели вернуться домой. Поначалу дороги просто выгнулись, как обычные крутые подъемы. А потом… появились обрывы.

– Это случилось… давно?

– Иногда мне кажется, что прошла целая вечность. А мы все идем, идем… и неизвестно, сколько еще будем идти. Многие до сих пор остаются в городе. Не хотят уходить, надеются на откат. Как в Новосибирске. Я тоже надеялась. Загадала, если поднимется так, что будет видна Луга, уйду, а если нет, останусь до конца. Неделю назад сын показал мне в бинокль Лугу. Прямо из окна нашего дома на Малой Балканской. А три дня назад мы не смогли ее рассмотреть. Город поднялся еще на двадцать метров. Край пробки перекрыл видимость.

– Пробки?

– Платформы, - женщина пожала плечами.
– Скалы. Цилиндра. Не вижу разницы. Где-то услышала, как это сравнивают с пробкой, которая рывками выползает из бутылки и поднимает на себе целый город. Представить страшно. Каменная пробка тридцати километров в диаметре. И что будет дальше? Что будет, когда откупорится бутылка? «Брызги шампанского» разлетятся до Москвы и Хельсинки?

– На скальной «пробке» уместился весь Петербург?
– Андрей попытался скрыть удивление, но, видимо, у него не получилось.

– Вы не местный?
– женщина наконец взглянула на Лунева.
– Вы с юга? Такой загорелый.

– Да, - не стал юлить Андрей.

– Я же говорила, мы были в Гатчине. Теперь этот городок на краю зоны, в нескольких километрах от питерской стены. Вернее, то, что от него осталось. Когда скала поднялась выше крыш, на него посыпалось и полилось такое… лучше не вспоминать. У подножия пробки теперь везде огромные отвалы из земли, мусора, деревьев, машин и бог знает чего еще. И с каждым рывком они будто бы оживают, перемешиваются. Это очень страшно выглядит.