Чтение онлайн

Как раз занялся рассвет, и Лунев по старой привычке поднял взгляд к светлеющему небу. Он всегда любил рассветы, но… никогда еще не наблюдал в утренних сумерках ничего похожего. «Бриллиантовая пирамида» в Камбодже не в счет, это отдельное воспоминание. А вот увидеть нечто подобное в «гражданской» обстановке Андрею пока точно не доводилось. Автобус ехал на восток и слева от него, во всей красе для сидящего у левого борта Лунева, возвышалась гигантская каменная стена. До нее было не меньше пяти километров, но казалось, что она совсем рядом. Более того, возникало впечатление, что она слегка нависает над дорогой. Андрей знал, что это нормальный оптический фокус, все высокие строго вертикальные строения кажутся немного искривленными, но легче от такого знания не становилось. Ощущение, что стена нависает, не пропадало.

А еще впечатляло обрамление стены. Марина не преувеличивала, отвалы земли, деревьев и всевозможного мусора вокруг нее были гигантскими. Они достигали трети высоты самой стены, а шириной были с километр, не меньше. Но самой впечатляющей деталью были, конечно, дома на вершине цилиндрической скалы. Издалека они казались рассыпанными кубиками детского конструктора, но ведь в глубине сознания все равно сидело четкое понимание, что это настоящие дома, и от этого понимания становилось не по себе.

Андрей сумел оторвать взгляд от нереального, жутковатого, но по-своему и красивого зрелища, только когда автобус притормозил и снова свернул с дороги. На этот раз и вовсе на грунтовку, явно не так давно проложенную грейдерами. Новая дорога шла на север, через лес, прямиком к стене. Теоретически стену можно было увидеть через переднее стекло, если пересесть ближе к проходу, но практически это было нереально. Колонна подняла пыль до небес, и еще минут десять автобус катился по грунтовке, как говорится, «по приборам». Но плохая видимость ничуть не смутила водителя, который, похоже, отлично знал и дорогу, и хронометраж. Будто на определенной секунде мысленного обратного отсчета водитель вывернул баранку влево и лихо объехал замершую впереди грузовую машину. В следующую секунду он ударил по тормозам, и автобус остановился ноздря в ноздрю с грузовиком. А еще через пару секунд слева с той же лихостью припарковался еще один автобус… и так далее. А чуть позже машины начали занимать второй ряд, третий…

Машины выстраивались на равнине, дальний край которой терялся в пыли. До полной остановки и построения колонны в три шеренги народ из машин не выпускали, поэтому осмотреться удалось позже, когда смолк гул моторов и осела пыль. В новом ракурсе стена выглядела грандиозной, а отвалы - ужасными. Ну, и впечатлял фронт работ, развернувшийся от места стоянки и погрузки до самой стены.

Десятки бульдозеров и прочих спецмашин на гусеничном ходу без устали расчищали широкий проход в отвалах, и тянули на равнину сотни тележек и прицепов с тысячами ящиков и мешков. На равнине десятки регулировщиков выстраивали тележки так, чтобы удобно было подъехать грузовикам и погрузчикам - по большей части складским карам и небольшим самогрузам.

На правой стороне равнины приютился небольшой палаточный городок с полевыми кухнями, а на левой дремали бензовозы и тарахтели дизель-электростанции. Они подзаряжали электрокары и подавали напряжение к прожекторам, расставленным по периметру равнины и вдоль прохода к стене.

Несмотря на разномастность техники, транспортно-погрузочный узел работал на удивление четко и слаженно, это было видно с первого взгляда. Хотелось даже сказать что-нибудь вроде «можем ведь, когда прижмет».

Выгрузка, построение и марш батальона добровольных спасателей к стене прошли без заминок. И вот когда Андрей очутился у самой стены, он понял, что удивляться сегодня ему придется с завидной регулярностью. Издалека он видел множество тросов, свисающих со стены, и держал в уме канатку, о которой говорили в лагере беженцев пацан и Марина, но то, что он увидел вблизи, превзошло все ожидания. Канатная дорога была настолько впечатляющей, что захватывало дух. Андрей видел десятки, а может, и сотни подъемников, блоков, бухты запасных тросов, платформы, вагончики, погрузчики, сотни поддонов с наспех прихваченным грузом. И все это обслуживали десятки человек технического персонала и тысячи эвакуируемых граждан, которые дожидались своих проводников.

Кстати, для пеших колонн беженцев сквозь отвалы был пробит отдельный коридор. Сейчас и в нем тарахтели бульдозеры, видимо, проводя расчистку после очередной подвижки скалы и окружающего ее безобразия. Но беженцы не скучали в ожидании. Почти всех мужчин привлекли к работе на погрузке, а женщин и детей отправили по следам бульдозеров, убирать мелкий мусор в эвакуационном коридоре.

И все пошли, никто даже не попытался отлынивать.
– Первая рота!
– крикнул капитан Белов.
– По одному, к подъемникам!

Для подъема спасателей использовались люльки, вроде тех, из которых моют окна высотных зданий, только больше, на восемь-десять человек.

– Еще три десятка прыжков, и амба, - заметил один из спасателей.
– Не хватит тросов.

– Тросов-то хватит, - возразил другой.
– Расчетную нагрузку на моторы и блоки превысим.

– Молчали бы, - морщась, сказал третий.
– Нахватались умных слов. Все нормально будет. Пусть хоть на три километра поднимется. И тросов хватит, и нагрузки.

– После километра штормить начнет даже при легком ветерке, - заметил еще один боец.
– Дунет и об стенку. Канатка ведь «мэйд он коленка». Слепили за неделю из того, что было.

– Не в этом дело. Натягивать тросы нельзя. Порвутся во время подвижки, если в натяг будут.

– Это понятно.

– А сейчас какая высота?
– поинтересовался Лунев.

– Семьсот, да?
– первый боец взглянул на третьего.

– Восемьсот четырнадцать на данную минуту.

– Минуту?

– До десяти подвижек в сутки, - пожал плечами боец.
– Бывало, что и вовсе ни одной, а бывало, что две-три укладывались в один час. Никакой системы. Так что тряхнуть может в любой момент. Молитесь, чтобы мы успели подняться. А если не успеем, держитесь крепче. Выпасть во время лифт-подвижки плевое дело.

Бойцы послушно взялись покрепче за поручни и замолчали, поглядывая вниз. Андрей тоже решил временно воздержаться от вопросов. Подъемник был уже на приличной высоте, и перед Луневым открылась достаточно информативная картина. Сверху были видны не только горы земли и обломки деревьев, но и груды хлама, железнодорожные вагоны, машины и фрагменты домов. При взгляде сверху почти все становилось понятно и без чужих пояснений. А то, что оставалось пока загадкой, получало расшифровку по мере подъема.

Например, почему канатную «дорогу жизни» устроили именно в этом месте. Когда подъемник достиг высоты, на которой зияли дыры обрезанных городских коммуникаций, стало видно, что лишь напротив канатки нет никаких срезов тоннелей и коллекторов. Скальный массив тянулся практически до самого верха. Слева и справа край скалы был скошен. Земляная часть отвалов внизу наполовину состояла из осыпавшегося по краям каменной пробки грунта. Так что земляная «крыша» цилиндра на самом деле имела форму усеченного конуса. И только в нескольких местах, где твердая порода пробивала плодородный слой и выходила на поверхность, на краю условного цилиндра уровень почвы оставался таким же, как в городе. Именно в этих местах и были устроены приемные и эвакуационные площадки.

На последних десятках метров спасателям пришлось заткнуть носы. Из зияющих срезов коммуникаций слева и справа до сих пор продолжался слив воды и нечистот, а из некоторых дыр тянуло запахом разложения. Хорошо, что грунтовый слой оказался тонким, да и большая часть коммуникаций была всё-таки засыпана оползнями.

Верхняя площадка эвакуационного пункта выглядела иначе, но деловая активность на ней ничуть не уступала таковой внизу. Что интересно, на этой площадке имелись не только отправляющие участки, но принимающие. В основном, принимались гуманитарные грузы и вода. Все это переправляли на машины и увозили в сторону ближайшего накопительного пункта в Красном Селе.