Чтение онлайн

– Что всё это значит? – шепчу я.

– Позже, – сквозь зубы цедит сатир.

Слышу, как за спиной щёлкает зажигалка.

– Вот и всё, – произносит Миранда. – Пепел к пеплу.

– Стоп, – бросает Клим. – Ты читала свиток? Что, если это первое задание, а не…

– Валим! – выдыхает мне в ухо сатир.

Ноги будто того и ждали. Мы с рогатым вываливаемся из калитки и во весь опор припускаем по проспекту. Поворачиваем, ныряем в какой-то двор, выныриваем и бежим дальше.

Мелькают пасмурно-жёлтые стены, сливаясь в один бесконечный дом-пятно. Звонко стучат копыта сатира. Редкие прохожие уворачиваются от нас.

Не от нас. От меня. Они не видят моего спутника и с раздражением думают: «Что за сумасшедшая девка?». Странно, но мне приятно осознавать, что на самом деле я не одна. Пусть даже в напарники достался такой скот.

Мы заскакиваем в очередную подворотню. К этому моменту я уже теряю им счёт, позволяя рогатому тащить меня за собой. В правом боку ворочаются ежи, а ноги готовы отвалиться и потратить последние силы на побег – подальше от оголтелой башки.

Сатир останавливается, опускается на колени и прикладывает ухо к асфальту. Прислушивается. А ещё принюхивается, судя по тому, как дёргаются его ноздри.

– Похоже, детишки двинули в сторону Хармса, – заключает он. – Как предсказуемо!

– Что. Всё. Это. Значит? – спрашиваю я, дыша, как загнанная лошадь.

А рогатому – хоть бы хны. Не запыхался, даже не вспотел. А ведь он весит, наверное, килограммов двести.

Сатир поднимается и вдруг начинает откручивать левый рог. Закончив, вытряхивает из полости свиток. Свеженький, неразвернутый, перевязанный розовой ленточкой.

– Второе задание! – ахаю я и тянусь к свитку. – Но как? Откуда?

– Тпру! – Рогатый (или теперь стоит звать его однорогий?) отдёргивает руку. – Ты помнишь про Терновник?

– Конечно, помню. Мне надо поработать входным билетом. Войти, выйти, – тараторю я. – Давай уже!

Всё моё нутро так и рвётся к свитку. Это необъяснимое чувство – будто от клочка бумаги зависит моя жизнь. Нет, даже не она. Нечто более важное, чем существование какой-то девчонки.

Я не хочу вступать в отряды убийц. Не хочу попадать ни в одну из мастей. А в таком случае самым логичным поступком будет разорвать свиток и забыть обо всём. Выполняя задания, я загоню себя в ловушку.

А может, наоборот, выберусь из неё?

Я чувствую: если развяжу ленточку, всё будет… правильно.

Словно встанет на место вывихнутый сустав.

– А где «спасибо»? – сатир выпячивает губу. – Ты оцени, как я всё придумал. Увидел свиток на дереве. Провернул отвлекающий манёвр. А потом ещё увёл тебя от погони.

– Спасибо, – искренне благодарю я, но не удерживаюсь от укора. – Хотя мог бы и предупредить. Эта Миранда чуть не вырвала у меня клок волос.

– Да-а-а! – тянет сатир. – Это было лучшее, что я видел за последние лет сорок. – Он отдаёт мне свиток и возится с рогом, прикручивая его на место. – Девчачьи драки – это так волнующе!

Я игнорирую его слова и развязываю ленту. Атлас приятно холодит пальцы и родниковой струйкой скользит между ними. В шорохе бумаги слышится обещание невероятных чудес.

Моё сердце трепещет, а глаза впиваются в текст:

«Твоё второе задание: представиться четырём королям».

С губ срывается смешок. Это что же, мне придётся лететь в Англию? Хотя там, вроде, не король, а королева. Старенькая такая… Или уже король? Я не слежу за новостями. И в устройстве государств тоже несильна: не представляю, в каких ещё странах правят монархи.

– Окаянная свербушка! – произносит рогатый, заглядывая в свиток.

По интонации понятно, что это ругательство.

– Ну ладно. – Сатир вздыхает и пожимает плечами. – Пошли обратно, малыш. Надеюсь, Мирандочка и Климушка ещё не отчалили восвояси. Неохота их по всему городу искать.

– Что? – недоумеваю я. – В смысле?

– Короли – главы каждой масти. Десять минут назад ты валялась на земле в обнимку с одной из них. А второй сидел напротив, разглядывал свой маникюрчик и ждал, пока Миранда сделает всю грязную работу. Ну а теперь мы должны вернуться, чтобы ты с ними познакомилась.

Я топаю ногой и выкрикиваю:

– Ты издеваешься?!

Вначале он, значит, натравливает на меня «модель», а теперь говорит, что я должна вернуться в сад, помахать ладошкой и сказать: «Приветик, меня зовут Агриппина! Можно просто Грипп. Да-да, Грипп, как птичий или свиной. А вы можете не представляться, я уже знаю ваши имена, ребята!».

Так, что ли?

Сатир разворачивается и бодро стучит копытцами по асфальту.

– Шевели лапками, малыш, – бросает он через плечо. – Королей потом днём с огнём не сыщешь.

Я делаю фейспалм и устремляюсь за рогатым. И тут понимаю, что не спросила кое о чём важном. Свиток совсем вскружил мне голову.

– А зачем они вообще пытаются мне помешать? – Чтобы нагнать сатира, приходится бежать трусцой. – Почему не хотят, чтобы я выполняла задания?

Рогатый косится на меня и ухмыляется уголком рта.

– В каждой масти – три человека. – Он показывает три пальца и по очереди их загибает. – Король, дама, валет. Сейчас у всех мастей полный комплект. Улавливаешь, к чему я веду?

– Я должна занять чьё-то место. – Вывод напрашивается сам собой.

– Да ты небезнадёжна, малыш. А вначале показалась тупой, как пробка. Притворялась?

Лучший ответ, какой я могу дать – звонкий подзатыльник.

Я испытываю острую потребность в подушке. Мне нужно срочно в неё порычать. А лучше поорать.

Не из-за королей, которых мы с сатиром, конечно же, упустили.

Из-за Крис.

…Звонок раздаётся, когда мы с рогатым входим в садик. Нам везёт – ворота стоят нараспашку, но удача тотчас отворачивается – скамейки пусты. Сатир окликает королей по именам: «Мирандик! Климчик! Ау!», но на зов никто не является.

Телефон настойчиво вибрирует в кармане. Хочу сбросить, но случайно нажимаю на зелёный кругляш. Тихо шиплю от злости и вставляю наушник.

– Крис, я…

– Прости! – выпаливает мачеха. – Это очень важно. Правда. Из-за фигни я не стала бы тебя беспокоить, – голос встревоженный.

– Что случилось?

Моё сердце спотыкается и болезненно съёживается. Лишь бы Крис не попала в беду. Помимо подозрения и благодарности я постоянно испытываю к мачехе ещё одну яркую эмоцию: страх. Я боюсь навредить ей. Сделать то же, что сделала с Ксюшей и всей «Семёркой». То же, что с Лизкой. То же, что с мамой. Со многими.