Чтение онлайн

Но неловкое молчание, что паутиной висело между мной и сыном, всё сильнее запутывало в свои липкие сети, и теперь чувством вины накрывало с головой. Еще несколько минут такой пытки и я буду готова сама пойти за Козырским только ради того, чтобы мой сын хоть немного улыбнулся за вечер и не смотрел на меня как на врага народа.

Ещё этот Лосиныч тут нагнетает. Сидит у вазы с фруктами и прожигает мне лоб своими глазами-пуговицами. Пока Ваня гонял по тарелке стручок фасоли, незаметно отвернула от себя этого героя в рабочей перчатке вместо лосин.

Внезапный звонок в дверь как спасительный гонг разорвал тишину, царящую в кухне.

– О! Кто-то к нам в гости пришёл! – оживился сынок и, схватив Лосиныча, выбежал вместе с ним в прихожую. – Кто там?

– Открывай, старичок. Свои.

Вот, чёрт!

– Мам, это Матвей, - озарилось солнечной улыбкой Ванино лицо. – Давай, открывай.

– Даю, открываю, - нехотя направилась к двери, зачем-то бросила взгляд в зеркало и поправила прическу и одежду.

Боже, Литвинова! Ещё губы накрась и укладку сделай.

Приоткрыла дверь и встретилась с озорным блеском темных глаз.

– Привет, - сказал Матвей.

– Привет, - отозвалась я эхом, чувствуя, что рядом протиснулся сын.

– Ты так спешила утром от меня удрать, что оставила в машине косметику, - протянул он на ладони тушь, тоналку и помаду. – И вот ещё, - в другой руке показалась расческа.

– Спасибо, - сгребла свой скромный багаж из его рук в свои и застыла, не зная, что еще следует сказать.

Ситуацию «спас» Ваня.

– Матвей, а пойдём кушать? Там мама овощи приготовила. Невкусно, но мама говорит, что полезно. Хочешь?

Вот, спасибо, сыночек! Такую рекламку маме сейчас сделал.

– Если для меня осталась порция, то я с удовольствием, - робко улыбнулся Матвей и прочесал пятерней затылок.

– Осталась, - заверил его Ваня. – Я тебе свою отдам.

– Вот ты жук маленький, - щелкнула смеющегося сына по носу и открыла дверь шире, пропуская Козырского в квартиру. – Проходи, проходимец. Отравлю тебя полезным ужином.

– Звучит многообещающе.

– А это что такое? Брокколи-альбинос? – тихий шёпот моего соседа за спиной заставил насторожиться и навострить уши. Даже поток воды из крана чуть убавила и замерла с недомытой тарелкой в руках.

– Цветная капуста, - после секундной заминки ответил тем же шёпотом Ваня. – Не нюхай и не дыши, пока не проглотишь.

Поджала губы, чтобы не прыснуть. Эти двое уже минут пятнадцать пытаются умять ужин, который все окрестили полезным. Неоднократно прошлись по всем продуктам, лежащим в тарелках и вывели отдельные методики для поедания каждого.

– А это кукуруза. Она вкусная, - шепнул Ваня, а я порадовалась тому, что хоть что-то, из лежащего в его тарелке, оказалось ему по вкусу. – Сосиску бы сейчас сюда. Да?

– Так, заговорщики! – отложила тарелку на сушилку, обрубила поток воды и повернулась к ним, вытирая руки кухонным полотенцем. – Во-первых, я всё слышала, во-вторых, быстрее доедайте. Не ночевать же мне у раковины, дожидаясь ваших пустых тарелок.

– А мы уже всё, - втолкнул в себя сын ненавистную им цветную капусту и, в самом деле, не дыша, и почти не жуя, проглотил её. – Спасибо, мама. Всё было очень вкусно, - сгрёб свою тарелку и прихватил пустую тарелку Матвея. Поставил их в раковину и, обтерев губы тыльной стороной ладони, спросил. – Можно мы теперь поиграем?

– Может, Матвею нужно отдохнуть после работы? Он, наверное, тоже устал, - предположила я.

– Но у меня там… - начал сын возмущенно, слишком явно выискивая повод для того, чтобы Матвей остался у нас. – Я там вагончик не могу прицепить. И овца постоянно падает.

– Ну, раз овца постоянно падает… - начала я.

– Серьёзное дело, - хмыкнул вместе со мной Матвей, встав плечом к моему плечу.

– Не то слово, - иронично подметила я. Прочистила горло и чуть отступила в сторону от мужчины.

Слишком много тепла и ауры, укутывающей спокойствием, исходило от него. Не нужно обманываться. Он, всё равно, уйдёт.

– Ну, можно? – круглые синие глаза смотрели на меня с мольбой, но в то же время с упрёком.

За этим «ну, можно?» без труда можно было расслышать: «мать, не тупи. С Козырским дружу я, тебе с ним дружить необязательно».

– Хорошо, - капитулировала. – Но только потом, чтобы собрали все игрушки и разложили по полочкам и коробкам. Ясно?

– Да, мам, - широкая улыбка расцвела на лице сына. – Мы всё уберём. Да, Матвей?

– Да, старичок, - кивнул ему мужчина. – Ты иди пока раскидай всё, а я сейчас приду.

– Только ты не долго тут, ладно? – подпрыгнул Ваня на месте и жестом показал Козырскому наклониться к нему. – Если мама будет ругаться, сразу зови меня. Она у меня вот где, - показал он сжатый кулачок.

В безмолвном возмущении выпучила глаза и сдержала себя от того, чтобы дать обоим, тихо смеющимся друзьям, кухонным полотенцем по головам.

– Это что это такое? – всё-таки, вырвалось из меня. – Кто тебя этому научил?

– Дедушка, - ответил Ваня, нисколечко не уменьшая ширину улыбки. – Он сказал, что ты у меня здесь, - снова сжатый кулачок.

– Этот дедушка… - шумно вдохнула, но воздержалась от дальнейших комментариев. – Его ждёт серьёзный разговор.

– Ну, я пошёл в комнату. Матвей, приходи, - взяв Лосиныча, Ваня убежал к себе в комнату и почти сразу на пол посыпались игрушки.

– Слушай, - чтобы не смотреть Козыскому в глаза во время общения, увлеклась складыванием полотенца пополам. – Ты извини, что Ваня так наседает. У тебя, наверняка, есть свои дела.

– Всё в порядке, - прервал меня Матвей. – Дела у меня появятся, примерно, через час, так что пока могу поиграть.

– Хорошо. Спасибо, - как болванчиком кивала головой.

– Анют?

– М? – всё-таки, подняла на него взгляд и сразу увязла в темных омутах. – Что?

– Может, сходим куда-нибудь на днях? – спросил он. Вскинул руку и прочесал пятерней затылок.

Ух, ты! Кому-то неловко?

– Куда-нибудь? – выгнула брови. Скрестила руки на груди и уперлась бедром в столешницу. – И куда же?