Чтение онлайн

– Провожатого? – в голосе Лиана отчетливо послышалась тревога. – Но почему? Она что, такая добрая?

У Айны не было желания врать, и она ответила честно:

– Мать Лаэта узнала, что разбойники погибли. И догадалась... почему.

– Нет! – страх Лиана был таким ощутимым, что Айна поежилась. – Но... но... Тогда нам нужно уходить! Немедленно!

Он спрыгнул с лежанки, но пошатнулся и едва не смахнул рукой свечу, стоявшую рядом с изголовьем на маленьком сундуке.

– Успокойся ты, бога ради, – устало ответила Айна. – Никто здесь не желает нам зла. Никто, кроме этой старухи, наверное, и не знает правду о тебе. Она просто поможет нам найти кого-то, кто научит тебя... быть осторожней.

– Мне не нужна такая помощь! Мне не нужны никакие учителя! Где мой плащ? Мы должны уйти прямо сейчас!

– Лиан, успокойся! – Айна вдруг рассердилась и поняла, что хочет только одного – тишины и покоя. – Мы никуда не пойдем. Ни ты, ни я! Сейчас ты ляжешь в свою постель и будешь спать! И я буду спать, потому что прошлой ночью я не спала вовсе! И не надо видеть врагов там, где их нет! Ты же умеешь смотреть глубже, чем просто глазами... Вот и посмотришь на мать Лаэту! Завтра. А теперь ложись и постарайся тоже уснуть. Тебе нужно побыстрее набраться сил, чтобы мы могли ехать дальше.

С этими словами она решительно задула свечу, набросила на голову теплое шерстяное одеяло и уже почти провалилась в сон, когда услышала тихий голос.

– Айна... Мне правда не нужны никакие учителя. Я уже выбрал себе путь, ты же знаешь. Когда мы доберемся до золотой, я пойду к Красной Башне и стану учеником лекаря. И тогда я смогу делать... что-то хорошее! Понимаешь? И никто не догадается, что я... что я...

– Что ты – колдун, – устало закончила за него Айна. – Даже если никто не догадается, ты никуда это не денешь, Лиан. Это твоя суть, твоя природа. Ты родился и умрешь таким. И научиться владеть собой тебе гораздо важнее, чем лечить других. Пойми это, пожалуйста...

Не спать было уже почти невозможно, и последние слова Айна произнесла еле слышно.

– Мне холодно... – донесся до нее жалобный шепот. – Можно я сегодня посплю рядом с тобой?

– Конечно... – пробормотала она, не открывая глаз и улыбнулась, ощутив ногами холодные босые пятки. Лиан свернулся у нее под боком, точно ягненок, и его тихое дыхание стало последним, что она слышала в этот день.

7

Они покинули монастырь спустя пять дней. За это время Лиан, как и обещал, в полной мере оправился и уже ничем не напоминал человека, стоящего на грани смерти. Сытная еда и крепкий сон в безопасном тепле стали для него лучшим лекарством. Для обитательниц святой обители его стремительное выздоровление выглядело как чудо, и только мать Лаэта не разделяла их восторга. Она настаивала на том, чтобы Айна с братом задержались подольше. Лиан же и слышать об этом ничего не хотел – он рвался за стены монастыря как дикий лесной кот, по ошибке попавший в людское жилье.

На третий день после того, как он пришел в себя, в монастыре появился их провожатый. Айна увидела этого человека, когда тот спешивался во дворе у башни, ласково похлопывая своего коня по холеной спине. Она сразу поняла, кто это и зачем прибыл в обитель святой Руаны – по скупым решительным движениям, твердому взгляду из-под коротко стриженных темных волос, оружию на поясе и второй лошади, пришедшей в поводу.

Что-то в облике этого человека вызвало у Айны смутное сомнение, но что она поняла не сразу, а только когда вечером нос к носу столкнулась с их поводырем в трапезной монастыря. Увидев гладкое, никогда не знавшее бритвы лицо, Айна с изумлением различила в статном воине... женщину. Она вовремя сумела захлопнуть распахнутый от изумления рот и не подала виду, будто растеряна. А вот Лиан глазел на опоясанную мечом воительницу так, словно хотел дыру в ней прожечь. И Айна не могла понять, чего больше в его взгляде – удивления, сомнения или желания понять, кому сейчас вверяются их жизни. К тому моменту мать Лаэта как раз успела сообщить, что именно эта особа по имени Илин станет их защитницей и проводником на пути к Золотой Гавани. Позже вечером Лиан сердито сказал Айне, что не доверяет «рыцарше» ни капли и что от нее надо удрать, как только на горизонте покажутся шпили столицы. Айна лишь вздохнула в ответ. Переубеждать упрямца у нее не было никакого желания. Про себя же она твердо решила, что будет держаться воительницы, покуда это возможно. Ей самой мрачноватая молчаливая Илин очень даже понравилась.

Выехали на рассвете, сразу после сытного завтрака.

Илин пустила своего коня спокойной рысью, сберегая силы обоих животных: путь им предстоял не слишком-то близкий, в таком темпе – по меньшей мере на неделю.

Айна с Лианом теснились в одном седле. Было это не очень удобно, но, по счастью, они оба занимали немного места... И весили вдвоем меньше, чем одна их провожатая. Даже своей поклажи у них не было – весь запас еды Илин убрала в свой заплечный мешок, а другого имущества Айна с Лианом не имели.

Едва они отдалились от монастыря, воительница придержала коня и смерила их обоих долгим мрачным взглядом.

– Я вам не матушка Лаэта, – промолвила она, и голос у нее оказался низким и хрипловатым, – нянчиться не буду. – Или вы делаете что я велю, или я свяжу обоих крепкой веревкой и навьючу на эту кобылу, как тюки. Мне-то все равно, в каком виде тащить вас в Золотую... Дотащу, даже если небо пополам треснет. Свое слово я еще ни разу не нарушала, и сейчас не нарушу.

Слушая эту тираду, Лиан сверлил Илин ответным недобрым взглядом. Он сидел впереди Айны, и она видела, какими холодными стали его глаза.

«Ох и непростой путь нас ждет», – подумала она с тяжестью на сердце.

Но час за часом дорога стелилась под копыта лошадям, а Илин больше ни разу даже не обернулась. Она лишь задавала ритм, то замедляя своего коня, то вновь пуская рысью. Айне казалось, что ее жеребец мог бы шагать намного быстрее и не устать при этом... но вот их собственная кобыла не отличалась такой хорошей статью, и равняться приходилось на нее. Сама Айна тоже была наездницей так себе – быстро отбила себе весь зад. Она знала, что нужно приноравливаться к ходу лошади, но получалось у нее это через раз. Вот уж где впору было затосковать по простой удобной телеге брата Юса... Зато Лиан держался в седле так, словно в нем родился. Да... видать, права была мать Лаэта, когда говорила, что этот мальчик – не простых кровей.

На прощанье старая монахиня крепко обняла Айну и еще раз велела беречь себя и Лиана. Сказала она что-то и Илин, но слов было не расслышать. На самого Лиана она едва взглянула и лишь осенила охранным знаком. Тот сделала вид, будто ничего не заметил и первым залез в седло, подав Айне руку. Именно он теперь правил кобылой, намеренно оставляя ее чуть в позади от жеребца Илин, а Айна держалась за него, чтобы не свалиться.

Долгое время они ехали молча, пока Айна не решила, что хватит с нее двух молчаливых мрачных спутников. Сначала тихо, а потом и чуть погромче она начала напевать себе под нос любимую отцову песню про дорогу. Пивовар Эст всегда вспоминал ее, когда они вместе выбирались в город...

Едва песня кончилась, Лиан обернулся и посмотрел на Айну своими пронзительными синими глазами.

– Спой еще, – не то попросил, не то потребовал он.

Айна улыбнулась и обняла его крепче. Волосы Лиана щекотали ей лицо, и от этого почему-то было тепло в груди и радостно.

– И спою, – сказала она. – Дай только припомнить хорошую песню.

– А ты знаешь про рыцаря, который заблудился в лесу? – лукаво спросил Лиан. По тому как округлилась его щека, Айна поняла, что он тоже улыбается, и пожалела, что не видит его лица. Лиан так редко улыбался...

– Знаю, конечно. Кто ж ее не знает... – песня была потешная, рыцарь в ней вел себя до того нелепо, что никак нельзя было не рассмеяться. Именно поэтому Айна решила, что петь ее не будет. Ясно же, для кого Лиан хотел исполнить эти едкие куплеты. – Давай лучше спою другую, красивую.

Лиан хмыкнул, но спорить не стал.

Так они и ехали следующие пять дней. Айна пела, не стыдясь своего слабого голоса, Лиан подпевал ей порой, а иногда просто подсвистывал. На ночь Илин отыскивала для них постоялый двор, где брали не слишком дорого и кормили пристойной едой. За всю дорогу она удостоила своих спутников едва ли десятком фраз, и всегда это были команды, не предполагающие возражений.