Чтение онлайн

– Ты умеешь готовить самсу? – недоверчиво вступила в разговор его жена. – Попробуй, удиви нас. Если понравится, наймём тебя на работу и заплатим хорошо, а если нет, за ложь получишь десять ударов плёткой.

Адария немного подумала и согласилась. Сыну уже три с половиной года, а у него никогда не было настоящей обуви. Ей так хотелось красиво одеть его.

Самса понравилась. Теперь с раннего утра каждый день она готовила самсу и сама носила её на рынок, который находился на другом берегу речки, отдавала её продавцу и возвращалась назад. Покупателей на самсу нашлось много: проезжие путники, всадники, да и жителям селения она понравилась. По возвращении Адарию ждала другая работа. Весь день она трудилась, не отказывалась ни от какой работы в надежде поскорее заработать и продолжить путь. Через месяц она заговорила с хозяйкой об оплате, но та даже слушать её не стала.

– Ты со своим ублюдком больше съела, чем заработала, – заявила она.

Теперь в течение всего дня за ней кто-то наблюдал, а на ночь её вместе с сыном стали запирать в сарае. Адария даже не заметила, когда стала рабыней. Всё лето за ней следили, чтобы не сбежала. Кормили очень плохо. Несколько раз она пыталась уйти, но её возвращали и обращались с ней всё хуже и хуже. Адария снова сильно похудела от тяжёлой работы. Ей уже не обязательно было сутулиться – под тяжестью работы она и так постоянно находилась в согнутом состоянии. Только ночью она могла выпрямить свою спину. Сейчас в ней трудно было признать красавицу, что жила у Фатихи и Ибрагима. Она с горечью смотрела на своего сына: он снова подрос. Штанишки стали короткими, всё лето он проходил босиком. Та обувь, что она смастерила ему весной, уже никуда не годилась. Ей пришлось всё распороть, проделать в шкурках новые дырочки ближе к краям и снова вдеть в них верёвочки. Она порадовалась, что не обрезала шкурки, когда шила весной, а всего лишь завернула. Она порадовалась, что не отрезала шкурку, когда шила, а всего лишь завернула её внутрь. О себе она даже не думала. Платье давно превратилось в лохмотья. Единственная вещь, которая у неё осталась как память о доме, был её кинжал. Она очень боялась его потерять, поэтому прятала под платьем на поясе, чтобы никто не забрал. С Полатом местные дети не играли. Когда в первый раз он вышел к мальчишкам, они отобрали у него всё его игрушечное оружие и обозвали сыном блудницы. Он бросился на обидчика. Тогда Адария едва успела вытащить сына из драки, и он отделался синяками и ссадинами. Если бы она опоздала совсем немного, его бы убили. Он выглядел старше своих сверстников, потому что был рослым ребёнком. По этой причине все мальчишки постоянно задирали его, считая ровней. После происшествия с дракой Адария не спускала с сына глаз. Поздно ночью она в буквальном смысле валилась с ног. Даже в дороге ей не было настолько трудно! Однажды, когда она несла лоток с самсой на рынок, к ней подбежал Полат:

– Мамочка, я хочу кушать.

Адария потихоньку достала самсу и дала сыну. Он только надкусил её, как к нему подошёл хозяин и выбил самсу из рук. Стоявшие рядом собаки сразу набросились на еду.

– Ах ты мерзавка! – закричал он, ударив её по лицу. – Щенка своего подкармливаешь?

Адария схватилась за покрасневшую щёку. Никогда в жизни её никто не бил! Полат прижался к ноге матери.

– Не бей мою маму! – закричал он.

– Гадёныш! – Мужчина двинулся на мальчика.

Он попытался схватить его, но Адария заслонила сына собой.

– Что вы делаете? Он ещё маленький ребёнок! – воскликнула она. – Вы не вправе поднимать руку ни на меня, ни на моего сына! Я не ваша рабыня!

– Вздумала перечить мне?! Я не собираюсь кормить этого бездельника! Завтра же пойдёт на пастбище с пастухом! Пусть с детства знает, как достаётся хлеб!

Большое войско требует больших вложений, а поскольку у Кагана оно состояло из конницы, ещё и кормов. Постоянное передвижение – залог того, что лошади будут накормлены, а успех в военных операциях – это оплата и удовлетворение амбиций воинов. С некоторых пор в его каганате стали чеканить золотые монеты с изображением барса в честь его потерянного сына, Ак-Барса, что придало ему самому уверенность, что его сын жив! Как и предполагалось, Ак-Бору начал военные действия, чтобы присоединить к Алтайскому каганату восточные и южные ханства, а также пополнить казну податями с присоединённых территорий. Он сделал несколько манёвров в восточном направлении, присоединил к каганату восточные ханства, обложил их данью и направился на юг. Эти территории были ему знакомы. Поднебесной не было дела до отдалённых северных земель, где распоряжались банды беглых рабов и заезжих банд массагетов-работорговцев. Возможно, они и не считали своими эти громадные пустынные территории. А ещё он хотел уничтожить невольничий рынок, на котором оказалась его жена с маленьким сыном. Чтобы о нём никогда никто не упоминал. Без особого сопротивления он захватил, можно сказать, нейтральные земли и, обложив их данью, повернул назад. Они уже были недалеко от того места, где когда-то был рынок рабов, как Ак-Бору остановил взгляд на едва заметной колее. Свернув от основной дороги в сторону реки, она уходила куда-то за склон горы. Ак-Бору повернул коня и помчался в направлении обнаруженной дороги. Бектимур отправился за ним. Сразу за склоном они увидели горное селение. В тот, первый раз, когда он был здесь зимой с Бекташи и Тегу, они не смогли обнаружить его, потому что дорога была скрыта под снегом! Сердце бешено забилось. Почему-то он был уверен, что его жена и сын здесь! Первый же остановленный житель подтвердил, что да, была такая девушка, и звали её Адария. Ак-Бору потребовал немедленно подсказать, где её найти. Но мужчина пожал плечами.

– Ушла она, вместе с ребёнком и ушла. Уже два года прошло с тех пор. Как старый Ибрагим умер, весной и ушла. А жаль, красавица была. Тут один вдовец вздумал жениться на ней, она, видно, испугалась и ушла.

– Мне известно, что её забрала к себе старуха, – произнёс Ак-Бору, – могу я поговорить с ней?

– Нет, померла она. Как Адария ушла, так и померла. Полюбили они девушку и мальчика, как родные им стали. Старик вперёд помер. А Фатиха не пережила расставания с Адарией.

В голове у Ак-Бору всё смешалось. Адария жива, но куда она пошла?

– В каком направлении она пошла? Кто может указать мне дорогу?

Мужчина показал в сторону леса.

– У нас одно направление, мы по той дороге, откуда вы приехали, не ходим, там можно встретить разбойных людей. Думаю, по тропинке через лес. А куда точно, не знаю.

Взяв с собой Бектимура и трёх воинов из сопровождения, Ак-Бору отправился по следу жены. Он уже изучил карту и понял, что по дороге можно добраться гораздо быстрее, но он должен знать, как шла Адария и куда могла свернуть. Они быстро преодолели расстояние, которое Адария с маленьким ребёнком прошла за несколько дней, и вышли к летнему кочевью. Когда хозяева увидели его и поняли, зачем он здесь, то очень расстроились, что отпустили девушку. Рассказали, что она шла в противоположную от каганата сторону, и именно это обстоятельство сильно смутило их. Ак-Бору это тоже озадачило. Адария хорошо разбиралась в расположении светила и звёзд – она не могла ошибиться! Дальше он держал путь по её следу.

Как Адария ни просила, рано утром хозяин отправил Полата за реку на пастбище вместе со старым пастухом. Мальчик впервые оказался оторван от мамы и очень беспокоился, что она будет без него плакать. Ему ещё не было и четырёх лет, всё было для него ново. Отара овец оказалась большая. Несколько собак бегали за овцами, подгоняя их со всех сторон в кучу и не давая отстать. До полудня старик был возле отары, но потом вдруг куда-то исчез. Полат и не заметил, как он ушёл. В определённое время овцы сами направились к реке на водопой. У кромки воды они стали толкаться и давить друг друга. Речка была быстрая и унесла несколько овец. Мальчик стоял на берегу и не знал, что делать. После водопоя, немного полежав, отара стала пастись, уходя всё дальше и дальше в сторону гор. Мальчик просто двигался следом за ней. Он и не заметил, как стемнело. Отара остановилась возле горного перевала. Полат знал, что ночью мама всегда разжигала костёр, но он не умел этого делать, да у него и не было с собой ничего для его разведения. Целый день он ничего не ел. Осень не самое хорошее время для ночёвки в горах – с каждым часом становилось всё холоднее. Он прижался к большой собаке. Последние лучи солнца озарили горизонт. Вдруг он увидел, что со стороны перевала прямо на него несутся всадники. Ему показалось, что они летят, как большие птицы. Полат поднялся и с замиранием в сердце стал наблюдать за ними. Всадники остановились прямо возле него. Скакуны под наездниками храпели и нетерпеливо перебирали копытами. Ребёнок затаил дыхание.

– Мальчик, где пастух? – спросил высокий мужчина в богатом кафтане.

У него было суровое, властное лицо и взгляд, не терпящий возражений. Полат сразу выделил его среди других. Он показался ему чуть ли не волшебным героем из маминых сказок. Он сразу полюбил его и захотел стать точно таким, как этот большой сильный дяденька. А ещё ему понравилась его шапка! На ней был волк!

– Дедушка ушёл. Здесь только я, овечки и собаки, – по-детски ответил малыш, потом с замиранием в сердце спросил: – Дяденька, ты волк?

– Да, я волк, только тебя я не обижу, – улыбаясь, ответил всадник.

Ак-Бору бросил взгляд на отару, на мальчика, потом на сопровождавших его воинов.

– Остановимся на ночь здесь, – сказал он, – похоже, селение недалеко. Ночью всё равно нам никто ничего не скажет.

Все спешились и расположились на отдых. Предстояла вечерняя походная трапеза без всяких излишеств. Каган был противником обильной еды в походе.

– Ты почему сидишь без огня, не замёрз? Как ты один справляешься с такой большой отарой? – снова обратился к мальчику Ак-Бору.

Полат был потрясён, что такой важный человек завёл с ним беседу и задаёт ему вопросы, как взрослому мужчине. Никогда ещё посторонние люди не уделяли ему столько внимания и не проявляли столько интереса!

– Когда дедушка ушёл, овечки совсем перестали слушаться, – взахлёб стал рассказывать он, – а у речки они стали толкаться, и несколько овечек утонуло. А я не знал, что делать.

Мальчик пожал плечами. Тем временем остальные мужчины достали припасы и разложили на расстеленный лоскут плотной ткани.

– Ты, наверно, голоден? – спросил Ак-Бору. – Садись ближе к еде.

Полат поднял растерянный взгляд на всадника. Он и правда очень сильно хотел кушать, но разве он должен говорить об этом посторонним людям?

– Ну, даже не знаю, мама не разрешает мне разговаривать с чужими людьми и кушать с ними.

Ак-Бору заметил смущение мальчика. О том, что ребёнок был из бедной семьи, говорила его одежда. А когда он заглянул в эти распахнутые глазки, и без слов стало понятно, что ребёнок с самого утра не прикасался к еде. Мальчик немного подумал, снова пожал плечами.