Чтение онлайн

Следующая мысль заставила негромко рассмеяться: интересно, а пожаловались ли преподаватели светлых на Эрриана? Он об этом не говорил, он вообще о проблемах на работе предпочитает не говорить, только о хороших моментах.

Хорошо, справимся. В первый год моей работы Нерибас и ему подобные чуть ли не ночевали под дверьми Совета, и ничего, справилась.

Резко поднявшись, я вышла из кабинета, желая прогуляться по коридорам академии.

Сейчас была пара, все студенты были в аудиториях. Я медленно брела по длинному коридору. Двери в кабинеты сменялись картинами на стенах, потом опять двери. Мои тихие неторопливые шаги в пустом коридоре звучали громогласно, но голоса преподавателей заглушали их. Где-то звучал подкрепленный магией голос, кто-то и самостоятельно вполне успешно доносил информацию.

Это меня окончательно успокоило. Проблемы есть и будут, студенты продолжат учиться, а преподаватели — работать. Проверка Совета даже близко не стояла с большинством моих забот.

Остановившись около одного из кабинетов, я заглянула внутрь и на минутку попросила выйти одного из студентов.

— Здравствуйте, ректор Маринер! — бодро поздоровался парень.

— Привет, Ник.

Это он был участником драки со светлым. После рассказа Дерека под эликсиром правды у меня изменилось впечатление о Нике, но я постаралась быть как можно более объективной. Я ведь так и не услышала правды Ника, чтобы заранее его обвинять.

— Что-то случилось? — чуть нервно спросил он, переминаясь с ноги на ногу. Явный признак, что Ник сейчас судорожно припоминает все его недавние поступки, после которых ректор лично бы искал его.

— Пока не случилось, — криво улыбнулась я. — Мне нужна твоя помощь. Ты парень обаятельный, общаешься со многими студентами, не только одногруппниками. Узнай общее мнение про зимний бал у светлых. Что студенты думают об этом, хотят ли пойти и так далее.

Ник замялся, и я, прекрасно понимая его сомнения, поспешила добавить:

— Необязательно называть имена, мне нужна общая картина. Знаешь ли, трудно примирять академии, когда не знаешь настроя своих студентов.

— Я сделаю то, о чем вы просите, — согласно кивнул Ник и продолжил: — Но… Ректор Маринер, почему вы попросили меня? Я ведь совсем недавно ругался со светлым.

Я похлопала его по плечу и насмешливо проговорила:

— Кто знает, может, пока ты сам спрашиваешь об отношении к светлым у других, и сам сумеешь переменить свое мнение. Жду ответа, Ник.

***

Четырнадцать лет назад

Леди Симона распланировала все. Кучер изначально направлял карету не в сторону семейного имения, а к ближайшему храму Илзе, богини любви. Ровена отметила это отстраненно, пребывая в каком-то трансе. Ничто внутри нее не дернулось, хотя она совершала главную ошибку в своей жизни.

Бракосочетание прошло как в тумане. Ровена даже не обратила внимания на стоящего рядом жениха, годящегося ей в дедушки. Плевать. Лишь прохрипела «да» в нужный момент.

На свадьбе не было ни отца, ни брата, ни сестры, что уж говорить о друзьях. Лишь мать. И жрица, конечно.

А знали ли они вообще о плане матери Ровены? Соглашался ли отец отдать ее в жены человеку старше, чем он сам? Не возражал ли против подобного ее старший брат? Ответы на эти вопросы она так и не узнала.

Потом, наверное, Ровена упала в обморок. Или просто отключилась. Потому что проснулась в легонько покачивающейся комнате. Каюте.

Герцог Норберт Готье, законный супруг Ровены, увозил ее в далекий Родерон, страну жаркого солнца и горячих людей, даже не позволив попрощаться с семьей и друзьями. Увозил ее от любви, позора, от боли и ненависти к себе.

Несколько дней Ровена провела в полном одиночестве. Лежала на кровати, уставившись в потолок и вслушиваясь в поскрипывающие доски. Где-то на периферии слышался гул мужских голосов — матросов, — и пронзительный крик чаек, но все это проходило мимо нее. Жизнь в ее каюте застыла, ожидая, пока она сможет прийти в себя.

Ей приносили еду три раза в день. Соблазнительные ароматы ненадолго отвлекали ее от ничегонеделанья: она умирала от неразделенной любви, но все равно хотела жить, восстать когда-нибудь другим человеком. Поэтому и не пренебрегала едой, не пыталась заморить себя голодом.

Потом, после завтрака, обеда или ужина, Ровена опять падала на спину. Мрачный матрос забирал пустой поднос и молча уходил.

Ровена медленно возвращалась к жизни. Предательство Себастьяна уничтожило ее, выжгло все эмоции, оставив после себя опаленный пустырь. Она искренне хотела ненавидеть его, но не могла. Ей было жаль себя. Хотелось лежать и смотреть в потолок целую вечность.

Она не жалела о согласии на брак. Лучше так, чем каждый раз, находясь в королевском дворце, рисковать нарваться на встречу с Себастьяном. Видеть, как принцесса Талия собственнически обнимает мужа, как весь город празднует рождение их детей… Невыносимо.

Ровена Сегнар… нет, теперь уже герцогиня Ировенн Готье смирилась с положением.

Словно почувствовав нужный момент, супругу посетил герцог Готье.

Ровена села, выпрямив спину, и стала наблюдать за мужем. Немолодой, сохранивший военную выправку Норберт Готье был непривлекателен. Глубокие морщины, блестящая на макушке лысина и тонкие седые волосы вгоняли Ровену в тоску, как и любую нормальную молодую девушку. Лишь глаза герцога оставались живыми, в них светился острый ум.

— Вы хорошо себя чувствуете? — негромко спросил он, присаживаясь рядом на постель.

Ровена дернула головой, слабо кивая. Она поджала ноги, обхватив их руками — так возникало чувство безопасности.

Всполохи темной магии вырвались из пальцев, окружая руки лениво движущимися темно-фиолетовыми нитями. Магия не вырывалась с тех пор, как Ровена впервые встретила свою первую и последнюю любовь: тогда она думала, что магия просто видоизменяется, и благодаря Себастьяну, искренним теплым чувствам к нему она могла бы стать светлой, ведь магия еще не сформировалась окончательно. Шанс был, но мать не позволила этому случиться.

Сердце привычно кольнуло, но от боли отвлек заинтересованный взгляд герцога, направленный на ее руки.

— Вы видите? — изумилась Ровена, с трудом втягивая нити обратно.

Проявление магии могли видеть лишь сами маги, для обычных людей, оборотней, вампиров и всех остальных всполохи оставались невидимыми.

— Да, вижу, — по-отечески тепло улыбнулся герцог и прибавил: — И более того — я чувствую, насколько вы сильны. Такой дар нужно развивать.

Ровена смотрела на него недоверчиво, не в силах поверить в его слова.