Чтение онлайн

О версиях происхождения магии написано много, есть как минимум пять официальных вариантов, но почему-то мало кто задумывается о том, как магия нала приобретать две постоянные формы. Долгое время я жила в Салеме, где, как известно, не делят магов на темных и светлых. Там считают, что магия есть магия, и формы, которые она приобретает, не важны. Когда я прибыла в Вандею и столкнулась с удивительно зашоренным взглядом на, казалось бы, очевидные вещи. Я хочу поделиться с вами идеями салемских ведьм, и уже ваш выбор, принимать их или продолжать жить с привычными предрассудками.

Всем вам прекрасно известно, что магия передается по наследству. Два чистокровных человека не смогут зачать ребенка-мага. Но если в есть хотя бы четверть крови мага, то такое вполне возможно. Чем больше магия разбавленная человеческой кровью, тем она слабее. Конечно, исключения есть всегда.

А задумывались ли вы, какого цвета магия передается по наследству? Знавала я семьи чистокровных темных магов, у которых внезапно рождался ребенок со светлой магией. Я сама из семьи полноценных светлых магов: все бабушки и дедушки, родители и даже брат с сестрой являлись или являются светлыми магами. Но, тем не менее, я темная. Единственная в семье. Чудо или совпадение? Давайте подумаем. Когда проявляется магия?

— Лет в шестнадцать или семнадцать, иногда позже, — ответил кто-то из зала.

— Абсолютно верно, — кивнула я. — Первые выплески магии проявляются на завершающем этапе полового созревания. То есть организм заканчивает перестраиваться на физическом уровне, остаются силы, которые он перенаправляет на формирование магии.

— Все это мы прекрасно знаем, — проворчал сидевший в первых рядах пожилой мужчина. По выражению лица он напоминал профессора Нерибаса, видимо, местный тиран. Эрриан позади меня многозначительно прочистил горло, и преподаватель заткнулся.

— Разумеется, знаете. Иначе вы бы не работали здесь. Так вот, согласно теории профессора Стерна, салемского мага — или колдуна, как называют мужчин-магов там, — цвет магии целиком зависит от состояния организма. Если во время формирования магии подросток зачастую испытывает негативные эмоции, то его магия будет темной. Если ребенок в этот период живет спокойно и счастливо, то, соответственно, магия будет светлой.

Поясню на личном примере. Мой старший брат — наследник рода, любимый и единственный сын наших родителей. С самого детства его оберегали, заботились и баловали. К счастью, он вырос довольно сносным и почти не капризным, — по залу пронеслись смешки, — и он во время созревания магии не переживал никаких стрессов. Я же для матери в первую очередь была способом заключить выгодный союз с нужными людьми. Так ведь ко многим девушкам из дворянского рода, да и не только, относятся. Я не готова была смириться с ролью куклы, постоянно перечила матери, а в момент формирования магии вдруг решила, что хочу развивать ее и учиться в университете. Сложно описать, какие скандалы у нас с матерью в те времена были… Я постоянно злилась, даже ненавидела ее. Завидовала безмятежному старшему брату. Отчаянно рвалась на свободу. Как следствие — магия приобрела темный оттенок. И в то же время моя младшая сестра смирилась с настойчивостью матери и даже ждала свадьбы. Жениха еще не выбрали, но фасон платья был определен. Она была более или менее счастлива, и поэтому приобрела светлую магию. А теперь задумайтесь, были ли вы счастливы, спокойны в период созревания магии. Не буду опрашивать всех, но я абсолютно уверена, что все ответят положительно.

Но будет заблуждением думать, что всю оставшуюся жизнь после формирования магии темные являются злыми. Да, кто-то продолжает ненавидеть весь мир и упивается этим горьким чувством; однако есть те, чей взгляд на окружающую действительность изменился. Среди темных магов есть много хороших людей. И обратная сторона: светлые, спокойно пережившие становление магии, зачастую начинаются гордиться этим, насмехаться над темными. Постепенно гордость перерастает в гордыню, развивается надменность, лицемерие и прочие негативные чувства и поступки. Но магия уже сформирована, она не может поменять цвет. В этом беда светлых. Я не оправдываю темных, как могли бы подумать некоторые. Проблема темных в том, что они тоже верят предрассудкам и поддаются темной стороне намного быстрее, чем кто-либо еще.

Но знаете, для кого еще характерны все ранее перечисленные достоинства и недостатки? Абсолютно всем, независимо от расы. Разве оборотни не могут бы настоящими ублюдками, а потом поменять свое отношение к миру? Разве смертные, всю жизнь жившие порядочно, не могут после гибели близкого человека или по другой причине зачерстветь? Наш правитель, князь Катрей Аминтор, всю свою вампирскую жизнь был настоящим убийцей, безжалостным, безразличным к чувствам окружающих. И что он делает сейчас? Помимо создания нового государства, он бесконечно любит свою супругу и их сына. Стал примерным семьянином. Или взять стаабского правителя: в первые годы правления он считался одним из самых справедливых королей. Огромные перспективы, всеобщая любовь и уважение — и что под конец? Последние пять или около того лет он только и делал, что присоединял к своему королевству новые земли, по большей части кровью. Теперь Дагмар Флегонт запомнится как один из самых жестоких и кровожадных правителей Стааба.

Так что это нормально — меняться. Становиться лучше или хуже. И обвинять темных в том, что они поддаются негативным эмоциям, когда весь мир против них… как минимум нечестно, — замолчав на некоторое время, я внимательно осмотрела лица светлых магов и закончила с теплой улыбкой: — В наше время стыдно идти на поводу у предрассудков. Давайте сосредоточимся не на различиях, а на сходствах.

Студенты выглядели ошарашенными или задумчивыми. Видно было, что на них моя речь подействовала. Неудивительно, ведь молодые, неокрепшие умы гораздо спокойнее переживают изменения и готовы пересмотреть свои взгляды на мир. С преподавателями дела обстояли сложнее: все лица старше сорока лет, которые я нашла среди толпы, выглядели довольно кисло, если не пренебрежительно. Но ничего, им придется смириться с новой политикой.

Вот чего я не ожидала, так это того, что сначала одна молодая девушка хлопнула в ладоши, за ней повторил кто-то еще, и вскоре почти вся аудитория аплодировала. Это оказалось неожиданно приятно, и победная улыбка не желала исчезать с моих губ. Да, меня услышали! Конечно, светлые не пойдут тут же мириться с темными, но это хороший шаг.

Аплодисменты стихли, когда Эрриан шагнул вперед, взял меня за руку — вот так просто, совершенно не стесняясь тысячи глаз, и — произнес:

— Великолепные слова! Я поддерживаю ректора Маринер в ее предложении. Именно поэтому я пригласил ее и всех студентов Темной академии на зимний бал.

Эта новость удивила студентов, но уже не шокировала. Подобной новости следовало бы ожидать после моей пламенной речи.

Вчерашнее разочарование исчезло, оставив внутри теплую благодарность за поддержку. Вместе мы сможем прекратить вражду академий и сделать мир — или хотя бы Вандею — чуточку лучше.

***

После выступления у светлых прошла неделя. На волне вдохновения подобную лекцию я провела со своими студентами. Они отреагировали более бурно, но особых протестов не возникло. А вот с преподавателями было сложнее: тот же профессор Нерибас несколько пытался переубедить меня, с каждой встречей действуя все наглее. Постепенно и я закипала. Мысль уволить его не была такой уж ужасной.

Эйфория от первого шага в примирении академий прошла. Учебные будни, насыщенные лекции у первого курса, подготовка ко встрече с Авениром забирали все время. Особенно последнее.

Авенир должен был прилететь не один, а с несколькими драконами. Подопытными, как бы странно это ни звучало. Правда, я сомневалась, что они понадобятся на данном этапе исследования.

Прибытие Авенира трудно было не заметить. Появление трех громадных, размером с карету, если не больше, летающих ящеров над городом трудно пропустить. Особенно когда один из них издал громоподобный рык и выплюнул огонь из пасти.

— Дрейк, — усмехнулся Ингвар. Он стоял рядом со мной, встречая своих собратьев. — Не мог не выделиться.

Драконы спланировали и опустились на землю, в последний момент оборачиваясь.

Я и Ингвар стояли около ворот, на самой границе защитного купола, Авенир и два незнакомых дракона приземлились метрах в трехстах от нас. Так что у меня было время спросить у Ингвара:

— Все драконы способны наколдовать себе одежду?

— Это не созданная магией одежда, — возразил Ингвар. — Та же самая, которая была одета до оборота. Во время превращения в дракона она остается… ну, не знаю, в магическом кармане, что ли. Это сложно объяснить, просто есть понимание, инстинкт, тот же самый, который помогает нам изрыгать пламя из пасти.