Чтение онлайн

– Я всегда помогу, если тебе понадобится помощь. Верь мне.

Если сейчас она не хочет рассказывать мне большее – хорошо. Я не буду давить, но сам узнаю, действительно ли Джонатан приложил руку к тому, что я увидел. Если ей понадобятся деньги на лечение матери – я найду их, и неважно, где именно.

Роксания стала для меня дорогим человеком, и я не мог отрицать расцветающие в груди чувства. Я хотел подарить ей свет в жизни, которую она видела только в черно-белых тонах.

– А ты веришь мне? – спросила она.

– Да.

Я даже не задумывался.

– Хорошо.

Мы лежали в комфортной тишине, пока я не начал сонно моргать. Этот день буквально заставил меня почувствовать всё, что только можно. Страх, недоумение, восторг, чистое наслаждение. Если бы не события в Гриндавике, я бы занес его в список самых счастливых дней в своей не особо счастливой жизни.

– Мне, наверное, пора.

Не дождавшись ответа, я посмотрел на Роксанию.

Она тихо посапывала, сжимая в руках мою футболку. На лице расцвела легкая улыбка, когда я заметил, как подрагивают ее ресницы. Даже во сне она была красива.

Найдя в затемненной спальне плед, я укрыл им Роксанию и подоткнул углы, чтобы она не замерзла. Кофе на столике уже остыл, а за окном занимался рассвет. Я бы хотел остаться в ее объятиях, но это было слишком опасно.

Убрав с пола розы и поцеловав ее в лоб, я прошептал:

– Спокойной ночи, профессор.

Когда мои ноги переступили порог, позади раздался ответ:

– Спокойной ночи, мистер Зальцри.

Глава 27

Первый эксперимент доказал, насколько слабы люди перед желанием познать науку. Второй докажет, насколько алчны люди перед желанием повелевать наукой.

Джульетта и Исайя Зальцри

«Хроники эксперимента RML-55», 2050 год

Начало весны дало мне такого сильного леща, что я даже не заметила, как солнце стало выползать чуть чаще, а снег – идти чуть реже. Время в академии текло на удивление быстро, и в какой-то момент я начала задумываться, что немного люблю это место.

Эти затемненные коридоры с шахматной плиткой, эти устрашающие статуи с шестью свечами, этот вид из окон на скалы и разбивающиеся о них волны. Пять месяцев назад, когда я приехала сюда, мне хотелось лишь одного – сбежать как можно скорее. Но сейчас, посещая занятия в Атриуме, приходя на собрания с КУШем и слыша каждый день фразу «Быстро на позиции, щенки!», я стала чувствовать себя… на своем месте?

Бред. Академия «505» никогда не станет мне домом.

Третьего марта состоялась первая игра сборной по ликгету. К нам приехали ребята из тридцатого кластера, которые всем видом показывали, как сильно хотели надрать нам задницы. Что ж, сделать это у них почти получилось. Мы выиграли только благодаря последнему забитому Джулианом мячу.

Большую часть игры я просидела на скамейке со штрафным. Тренер Нельсон чуть голову мне не открутил, когда я немного не подрассчитала и ударила молнией в какого-то парня, а не в очковую зону.

Ладно, как сказал Джулиан: «Первый блин – комом». Надеюсь, он никогда не будет готовить Рейвен те самые блины.

На следующей игре с сорок пятой академией я даже два раза забила – только не в те ворота. Видимо, тренер Нельсон очень меня любил, раз взял в сборную с таким желанием приносить команде очки. Не будем уточнять, какой именно команде.

Но я работала над собой. Честно.

В череде соревнований я кое над чем задумалась. Странно, что наша академия не называлась в честь кластера, как все остальные. К чему этот ноль? Это какой-то тайный заговор или опечатка подвыпившего правителя?

В общем, начало марта выдалось интересным. А конец окажется еще интереснее, потому что Альтинг назначил дату раута – тридцатое число.

Весь месяц мы с наследниками проговаривали план действий. Каждый из нас наизусть выучил, где должен был находиться в тот или иной момент светского вечера. Каждый из нас сто раз повторил, за что был в ответе. Если кто-то допустит ошибку – нам всем конец.

А особенно нам с Крэйтоном, потому что именно мы были теми, кто должен был пробраться в самое охраняемое место во всем кластере. На нулевой этаж.

Никакого давления.

Тридцатого числа в четыре вечера я стояла перед зеркалом, оглядывая свой внешний вид. Не знаю, почему именно сегодня мне захотелось быть красивой. Без лишних изысков и экспериментов с одеждой – красивой в каком-то девственном смысле этого слова.

Поэтому мой выбор пал на короткое платье цвета индиго. Темно-синий бархат обвивал шею, поддерживал грудь двумя лентами и открывал вид на ложбинку. Платье собиралось в несколько складок на правом бедре, а от ленты на шее и по плечам спускалась ткань, напоминающая длинные широкие рукава.

Надев туфли на каблуке и придав волосам форму небрежных волн, я прошлась по комнате, чувствуя себя королевой. Как мало нужно женщине, чтобы стать счастливой.

– Я, конечно, могу смотреть на этот вид весь вечер, но мы немного опаздываем, дорогая.

Моя голова резко дернулась в сторону двери.

Привалившись к косяку и сложив руки на крепкой груди, Кай медленно скользил по мне взглядом. Серебро в его глазах вспыхнуло, когда он остановился на ложбинке между грудей.

– Ничего другого не нашлось?

– Разве это твое дело? – бросила я, засунув в рот вывалившийся при виде него язык. Черт возьми, как он мог вызывать во мне такие первобытные чувства, если практически всегда носил рубашки и брюки?

Кай снова надел классический костюм, который словно сшили по его фигуре, однако сегодня он выглядел в миллионы раз лучше. Если такое, конечно, было возможно. Черная ткань обтягивала широкие плечи, галстук вызывал желание дернуть за него, чтобы притянуть Кая ближе. Он накинул на плечи пальто, а в руке держал кожаные перчатки – неотъемлемое завершение аристократического образа.

На гладко выбритом лице появилась маленькая ухмылка.

– Всё разглядела?

Подавив глупые чувства, я нагло опустила взгляд на его член.

– Вообще-то нет.

Этот месяц мы много времени проводили вместе, но то, что произошло после нашего первого занятия на плато, ни разу не повторилось. Кай продолжал учить меня управлению силой сокрушения, мы вместе ходили на некоторые занятия, а по ночам изучали расположение всех помещений, коридоров и вентиляционных систем в Доме Альтинга, но ни разу не перешли ту самую грань.