Чтение онлайн

И вот я уже шагаю к столу профессора, пока остальные расходятся. Но самодовольная ухмылка Эзы впивается мне в спину всё это время. Кулак у бедра дрожит.

— Я должен предостеречь вас, — начинает Вадуин, переплетая пальцы.

— Боюсь, Алор и Эза уже меня предостерегли, — перебиваю я.

Уголки его губ дрогнули в сторону недовольства, но так и не сложились в хмурый взгляд.

— Подобные демонстрации неразумны.

— Это они подошли ко мне, — бурчу я.

— Я не о них. Я о том, что ты показала в классе. Если будешь светиться слишком ярко слишком рано — лишь увеличишь мишень на своей спине.

Я не ожидала услышать искреннее предупреждение именно от него.

— Мишень побольше?

— Каэлиса могут не любить, но немало тех, кто желает власти, которую даёт близость к нему. — Он откидывается в своё большое кресло и кладёт руки на стол.

Я думаю о том, что Вадуин всегда рядом с принцем, и невольно задаюсь вопросом: не из таких ли он? Но вслух произношу:

— Я их не боюсь.

— Слух может быть смертельнее яда, — говорит он. И я не понимаю: он и правда пытается мне помочь?

— Раз уж они всё равно болтают, пусть лучше я буду частью разговора, — пожимаю плечами.

— Быть на виду — не всегда благо, Клара.

— Для меня это никогда не было благом, — поправляю сумку на плече. Я никогда не просила быть нужной, преследуемой, выставленной на свет. Но вот где я.

— Но вот где ты, — эхом повторяет он. Голос низкий, зловещий… и с тенью усмешки. — Разве не удача для тебя? Девушка, вытащенная из ничтожества — благодаря удачному прошлому и любви принца.

— Случайное везение, — бросаю.

— Удача, да, — задумчиво повторяет он.

Я недовольно сжимаю губы. Его прозрачные намёки раздражают не меньше, чем слухи.

— Это всё, профессор?

— Пока что — да. — Он отмахивается рукой. Я уже готова выскочить, но его взгляд не отпускает меня до самой двери. И я заставляю себя идти ровно, не ускоряя шаг.

***

Дни текут в однообразии. Утренние занятия — поочерёдно рисование, владение и чтение. После — библиотека или практика. За едой мы тоже держимся вместе: Лурен, Кел, Сорза, Дристин и я. Их компания делает всё это хоть немного терпимее.

Я наконец чувствую в себе достаточно сил, чтобы снова вернуться в святилище. Полностью я ещё не восстановилась, но больше не чувствую себя стеклянной. Рядом с Сорзой всё проще: её дружеское присутствие и ощущение, что я не одна, дают чувство безопасности. И — как бы мне ни было неприятно признавать, что Торнброу хоть в чём-то оказался прав, — возможность вызывать карты без движений действительно успокаивает. Особенно после того, как Эза, Кел и Нидус в прошлый раз просто схватили меня за руки.

Дни продолжают идти в своём ритме.

— Кто-нибудь из вас уже думал, чем будет заниматься на День Монет? — спрашивает Лурен, когда мы впятером направляемся в общую. Она всю неделю вежливо долбит меня просьбами помочь ей с рисованием. В конце концов я сдалась и решила посидеть с ней, вместо того чтобы сбегать в святилище и работать над своей Старшей. Взамен она исправно снабжает меня всеми слухами об академии.

Я предупредила Лурен, что мой способ рисования всё ещё не тот, что хотела бы видеть профессор Даскфлэйм — она сама дала мне это понять очень жёстко, когда я недавно восполняла пробелы. Но мои карты работают. А вот про карты Лурен то же самое сказать нельзя.

— Наверное, буду чертить, — пожимаю плечами. — Это у меня лучше всего получается.

— И это хорошая стратегия. Познакомишься с другими дворянами: многие приходят на День Монет, чтобы пополнить запас карт сверх тех, что могут изготовить арканисты их клана, — одобряет Дристин.

— Именно об этом я и подумала, — вру.

Все говорят, что День Монет создан ради «помощи обществу». Но если только дворяне имеют право владеть картами и при этом копят их, то какая это помощь? Только самым богатым.

— Ты могла бы и овладеть, — Сорза поправляет охапку книг в руках. Она регулярно опустошает библиотеку, и я с радостью не раз помогала ей в этом.

Я до сих пор охочусь за сведениями о карте Мир — ищу так часто и осторожно, как только могу. Но найти почти нечего. Не удивлюсь, если Каэлис велел подчистить все записи.

— Поразительно, что ты можешь использовать столько карт подряд и не уставать. Я после трёх — и всё, на день выжат, — жалуется Дристин, когда мы входим в общую.

— Просто везёт, наверное, — отвечаю, когда мы рассаживаемся за боковой столик. Студенты проходят мимо, не обращая на нас внимания.

— Но серьёзно, ты используешь карты, как третьекурсница. Может, и лучше, — Дристин склоняется ближе, понижая голос.

— Да ну, — отмахиваюсь я.

— Может, у неё есть какой-то секрет, о котором она не говорит, — шутит Сорза. Я метаю в неё молниеносный взгляд. Она поджимает губы, явно сдерживаясь, чтобы не выдать больше.

— Подумай только, сколько ты сможешь после следующего подношения в Чашу Аркан, — Лурен раскрывает один из своих журналов, испещрённых рисунками символов и пометками для рисования. Дристин тоже достаёт тетради. Похоже, сегодня Лурен не получит от меня личного урока.

— Забавно, — Дристин поправляет очки и ещё тише говорит: — А вы никогда не думали, что, может, есть способы пользоваться старшими арканами без жертвоприношения Чаше?

Я встречаюсь взглядом с Сорзой. Мы обе, без сомнения, подумали об одном и том же — о том, что значит быть Старшей. Но в его словах есть доля истины. И подтверждает её Кел.

— Я слышала, что некоторые арканисты от природы способны использовать более сложные карты, — говорит она. — Что при правильной практике и тренировке они могут даже сами открывать эти способности, без Чаши.

— Кел! — ахает Лурен, возмущённо. — Такие речи против закона. Продвигаться в таро можно только через Чашу!

— Я же не говорю, что собираюсь так делать. Просто так говорят. За сплетни меня стража не утащит, — ухмыляется Кел.

Лурен толкает её в плечо.

— Пусть это и правда будут просто сплетни. Я не переживу, если ты что-то скрываешь от меня.

— Сомневаюсь, что кто-то из нас скрывает силы, если мы все пытаемся помочь друг другу пройти испытания, — Дристин чешет затылок.