Чтение онлайн

– Ты ползешь или нет? – раздался снизу голос. – Давай, Эльза. Ты не настолько толстая, чтобы застрять.

Не настолько толстая? Сжав зубы, я ускорилась. Теперь придется пройти через все пещеры хотя бы для того, чтобы отвесить кое-кому оплеуху.

К счастью, через пару метров лаз расширился. А вскоре мы выбрались в довольно просторный ход, который гораздо больше походил на пещеру в моем представлении. Здесь хотя бы можно было встать в полный рост.

Март взмахом руки поднял светляка повыше. Огонек осветил рукотворный коридор, потолок в котором поддерживался балками. Или, кажется, у шахтеров это называлось крепями? По полу вилась старая колея, недалеко валялась груда мусора, смутно похожая на сломанную тачку.

– Здесь раньше находились каменоломни, – объяснил Март. – Их забросили еще в прошлом веке.

– А оно не обрушится?

Я с опаской глянула на покрытый трещинами потолок, низко нависающий над головой. Пожалуй, слишком низко. Так можно и клаустрофобию заработать.

– Не должно. Главное – не трогай ничего и тем более старайся не опираться на крепи.

Мне сразу стало еще хуже.

– Туда, – указал Март в сторону тачки и снова зашагал первым.

Несколько минут я молча следовала за ним, держась середины колеи и осматриваясь. Шахта – и тут я снова терялась, можно ли так назвать вырубленный под холмом коридор, – выглядела негостеприимно: сырые, скользкие стены, от дерева до металла всё покрыто налетом, напоминающим то ли плесень, то ли лишайник. Одна радость – так глубоко под землей не было ни крыс, ни червяков, ни любой другой живности, которая могла бы заставить меня визжать. Оставалось бояться только обвала.

Да, какая мелочь. Ха-ха.

Я обхватила себя за плечи. Март, коротко оглянувшийся на меня, сразу же спросил:

– Холодно?

– Ну так, – я неопределенно пожала плечами. В каменоломнях держалась постоянная температура – что-то около восьми градусов тепла. Небольшая разница с тем, что сейчас было наверху, с одним отличием – внизу не дул пронизывающий осенний ветер. – Долго нам идти?

В этот момент мы миновали боковой коридор, узкий настолько, что там едва могли разойтись два взрослых человека. Колея продолжала вести прямо, Март тоже не остановился. Очевидно, сбоку находились маловажные помещения, или, может, сто лет назад там отдыхал в маленькой комнатке прораб, наблюдающий за рабочими.

– Полчаса или час, – спутник вытащил из кармана листок с нанесенной схемой и сверился с ней. – Не помню точно. В прошлый раз нам с собой дали карты из городского архива, но их был целый ворох, и почти все бесполезные.

– Ты говорил что-то такое.

– Ага. Представь: на одной карте каменоломни в том виде, в каком они были больше ста лет назад. После ее составления были прорыты новые ходы, а часть, наоборот, обвалилась после того, как добычу камня забросили. То есть карта не отражает реальность даже на пятьдесят процентов. Вторую карту составляли спелеологи, на ней естественные пещеры, которые частично пересекаются с каменоломнями. Но на ней не указано, где именно это происходит, то есть догадываться, где ты находишься, надо самому. Над третьей картой работали историки, она вообще фиг знает каких имперских времен, с драконьей символикой. И она тоже ни о чем, нам ее всучили, чтобы было. Говорят, более-менее адекватные карты у черных копателей, но черта с два кто-то признается, что он чернокопатель.

– Кто? – переспросила я.

В уме сразу появилась ассоциация с темнокожей расой с Атриканского континента, но вряд ли Март имел в виду их.

– Черные копатели – люди, которые без разрешения властей раскапывают старые могильники и добывают археологические ценности, чтобы продать их подороже на черном рынке. Особенно в ходу артефакты, связанные с подлинными драконами. Но за такое могут и посадить, так что ни один чернокопатель в своем уме не расскажет, чем он занимается, и тем более не отдаст свои карты. Они их даже от других чернокопателей держат в секрете – конкуренция.

– И как это связано со временем, которое мы тут проведем? – напомнила я.

– Напрямую, – он показал листок со схемой. – Таскаясь по пещерам, я составил собственную карту и отмечал на ней места, которые мы уже проверили, чтобы не делать одну и ту же работу по несколько раз и чтобы не заплутать самим. Здесь, под землей, с непривычки все ходы похожи друг на друга. Но мой набросок приблизителен, а место, где мы видели туман, я помню лишь примерно. К тому же мы шли не сразу к нему, а залезали в боковые коридоры.

– Покажешь, где оно?

Я заглянула ему через плечо. Из Марта получился бы отличный шифровальщик – схема напоминала хаотичный набор линий с непонятными значками, единственным знакомым из которых оказался крестик. Ими пестрела вся карта.

– Где-то здесь, – он указал на длинную линию, от которой в разные стороны уходили ветки. – Но не помню, после какого из поворотов. Помню только, что этот коридор начинается с прыжка вниз. Все остальное в памяти превратилось в кашу, потому что к тому времени я порядком устал. Поисковые заклинания тянули меня в нужную сторону, но наверху можно просто пойти напрямую, а под землей это невозможно. И не сверишься с солнцем, чтобы понять, на восток ты свернул или на запад.

– Тяжело было? – тихо спросила я.

Он поморщился.

– Многие ноют, что в академии тяжело. Дескать, у преподов спрос высокий. Это они не пробовали торчать под землей и каждые десять минут в течение многих часов читать по заклинанию, которое еще и не относится к твоей специализации.

– Так ты не поисковик по дару? – удивилась я. – Почему тогда в пещеры вызвали тебя, а не любого другого студента из драконьих наследников?

Март вздохнул.

– Потому что я обучался этому дополнительно. Хотел стать профессиональным поисковиком после выпуска из академии. Другие драконьи наследники неохотно осваивают эта специализацию, даже если у них к ней талант. Поисковикам мало платят – сейчас редко кто-то теряется, а для поиска полезных ископаемых, к примеру, хватает десятка специалистов на всю страну. Остальным остается только сидеть и ждать, когда подвернется хоть сколько-нибудь приличное дело. Если в тебе драконья кровь, выгоднее специализироваться на чем-то более редком и прибыльном, в чем человеческие маги не достигают больших высот.

– Например, на электричестве?

Я спрашивала не просто так. Шаровые молнии, которыми Март с легкостью управлял, поссорившись с Эроном перед женским общежитием, меня поразили. Позже я поинтересовалась у сведущих людей, насколько это редкий талант. Оказалось, что магов с такой специализацией отрывают буквально с руками. Им рады везде: от научных лабораторий до магпроизводства. Особенно в армии. Кто бы отказался от боевого мага, который способен щелчком пальцев вывести из строя любую вражескую технику, разрядив в нее молнию? Ему бы одному платили, как целому взводу солдат. Может, и больше.

А Март гигантским гонорарам предпочел специализацию на поиске.

– Например, – согласился он. – Скажешь, я идиот?

– Ты спас людей. Сложно назвать это поступком идиота. Поступком героя – да.

– Магия «включилась» спустя несколько часов после этого. Их и так бы спасли.

– А если бы не «включилась»? Люди умерли бы.

Март пожал плечами, глядя вперед.

– Всякое могло быть. Например, их могло завалить так, что мы, даже зная их местоположение, не смогли бы их откопать. Мне просто повезло, и я вдруг оказался героем. А если бы не повезло, на моей совести было бы еще три смерти.

«Еще».

Я остановилась.

– Знаешь, что глупо, Март? Не то, что ты предпочел специализироваться на поиске, а то, что ты вешаешь на себя ответственность за всю мирскую несправедливость. Если бы рабочие погибли, это не было бы твоей виной. Ты старался изо всех сил и можешь этим гордиться. И в том, что погибли Энни с Робином, ты тоже не виноват. Нельзя всю жизнь жить прошлым и убиваться из-за старых ошибок, пытаясь исправить неисправимое.

– Сказала девушка, которая пыталась дать шанс даже такому лопуху, как Рон, а теперь пытается избавить провинцию от нового загрязнения источника магии, рискуя собственной жизнью. Что там насчет ответственности за весь мир, а?