Чтение онлайн

Главные двери академии с грохотом распахиваются, и выбегают другие темнокровные, включая моего дядю и тетю, в окружении Риджа и Нив. Они замирают, окидывая взглядом сцену: пойманный дракон, все еще угасающая демоническая аура Чада, бледная, но стойкая Бринн рядом со мной, и все еще огромная форма Дейна, излучающая убийство.

— Что случилось? — требует Ридж, его глаза широко раскрыты.

— Эскалация, — говорю я, мой голос плоский. Мой взгляд скользит от борющегося дракончика к далекому дыму, поднимающемуся за южной стеной.

Наши враги выходят за рамки разведки. Они опасно близко подбираются, продвигаясь с оружием, которого мы не понимаем, с созданиями, с которыми не можем сражаться в одиночку.

И я знаю, с уверенностью, которая глубоко оседает в костях, что именно поэтому я должна преуспеть: стать тем оружием, против которого у них нет ответа.

25

ДЕЙН

Воздух подземелья пропитан свежим, резким запахом загнанного дракона. Мальчишка — а он всего лишь мальчишка, едва мужчина — сидит прикованный к стене камеры. В человеческой форме он худощавый и жилистый, с вихром песочных волос и глазами цвета штормового моря. Но непокорность в них чисто драконья.

Клеймо, церемониальный ожог в форме рычащей головы дракона, отмечает кожу его плеча. Герб Дома Брейнор.

Корвин стоит со скрещенными руками, его лицо — маска военного нетерпения. Рейнхардт наблюдает из теней у лестницы, его выражение нечитаемо.

— Твое имя, — говорит Корвин, его голос плоский.

Мальчишка плюет на каменный пол. — Подавись проклятием.

У меня нет на это времени. Я делаю шаг вперед, моя тень падает на мальчишку. Он вздрагивает, его бравада дрогнув, когда температура в камере падает, а воздух густеет от моего присутствия.

— Он из Дома Брейнор, — говорю я, мой голос — низкий рокот, от которого почти вибрируют железные звенья его цепей. — Малозначительный дом, по моему мнению: когда-то известный быстрыми летунами, до сих пор известный глупыми сыновьями. — Я протягиваю руку сквозь прутья, моя рука движется слишком быстро, чтобы мальчишка среагировал, и хватаю его за челюсть. Мой большой палец вдавливается в мягкую плоть под его подбородком, мои пальцы впиваются в его щеку. Его глаза расширяются от боли и первобытного, инстинктивного страха. — Я знал твоего прадеда. Он был трусом, который умер, умоляя о жизни в Кровавых Войнах. Не иди по его стопам.

Я отпускаю его с толчком, от которого его голова стукается о каменную стену. Он оседает, оглушенный.

— Твое имя, — повторяю я.

— Хейл, — задыхается он, пробуя кровь с собственной губы. — Хейл Брейнор.

— Хорошо, Хейл Брейнор, — говорю я, обходя камеру. — Теперь скажи мне, почему ты и твои дружки решили атаковать укрепленный ковен ничем, кроме юношеского высокомерия и желания умереть.

Он смотрит исподлобья, но огонь погас, смененный угрюмым страхом. — Мы были на разведке. Первая волна. Мы должны были подобраться поближе, проверить защиту и доложить.

— И вы провалились, — констатирую я.

Он отводит взгляд, стыд окрашивает его щеки. — Остальные... они ушли. Они все видели. Слабость щита. Количество бойцов. Тебя. — Его взгляд скользит ко мне. — Они сейчас возвращаются в Дрейтис. Они расскажут Анису все.

Холодная неподвижность оседает над подземельем. Руки Корвина сжимаются. Директор Рейнхардт выходит из теней.

— Когда? — спрашивает Рейнхардт, его голос опасно тих.

Хейл колеблется. Я делаю шаг к прутьям, и слова вырываются из него в паническом потоке. — Скоро. Через несколько дней. Он не ждет. Выход готовится. Они идут все. Все до одного.

Земля расходится под ногами. И Анис, этот дурак, послал птенцов на задание, требовавшее тонкости. Может, думал, их юность сделает их достаточно дерзкими, чтобы подобраться близко, достаточно проворными, чтобы сбежать. Он был почти прав. Если бы меня здесь не было, все могло сложиться иначе. Но это только потому, что Даркбирч еще не на полной мощности.

— Мы должны подготовить ковен к полномасштабному штурму, — говорит Корвин, его голос напряжен, мрачен.

— Не этих щенков вам стоит бояться, — бормочу я, мой взгляд прикован к перепуганному мальчишке в камере. — Стариков. Тех, кто помнит мир до клетки. Тех, кто сражался рядом со мной. Анис приберегает свою истинную силу напоследок.

И все же эти маги все еще препираются между собой, эти люди со своей мимолетной жизнью, их эго и упрямство ослепляют их перед настоящей бурей, собирающейся на горизонте. Даже сейчас, со смертью, нависшей над головой, они цепляются за древние обиды, как за драгоценные реликвии.

Но, возможно, это проклятие всех разумных существ — этот сводящий с ума инстинкт выбирать вымирание вместо компромисса.

«Загнанный зверь бьет не из храбрости, а из уверенности в собственной гибели». Я вспоминаю слова великого драконьего философа Ксилоса, писавшего об этом в разгар Кровавых Войн. Он верил, что истинная сила — это способность протянуть открытую руку, когда твой враг ожидает когтя. Благородное чувство, но требующее от обеих сторон мудрости, отсутствующей в этом мире уже тысячу лет.

— Твой брат, вероятно, перешел на сторону врага. — Директор Рейнхардт смотрит с меня на Корвина, его выражение твердеет. — Что является еще одной причиной, почему второе испытание Ид продолжается. Немедленно.

Моя чешуя пробегает под кожей, непроизвольная реакция. Обвинение против Байзу жжет, как кислота, в горле. Я никогда не позволял себе доверять ему полностью, но начинал верить, что его верность могла быть настоящей. И все же... его внезапное исчезновение грызет меня. Что-то не так. Что-то, чего я еще не уловил.

И Эсме... Мои мысли возвращаются в архивы, к нелепому, прозрачно инсценированному кризису, что предшествовал настоящему. Бринн Салем, при всей ее книжной интеллигентности, обладает тонкостью оползня. Неисправная защита, удобный сценарий девы в беде, сцена, идеально подготовленная для героического спасения и момента вынужденной близости между Эсме и мной. Это была отвратительно человеческая и неуклюжая попытка свести нас.

План был тактической катастрофой с самого начала. Она не учла переменные: врожденное недоверие Эсме, мой собственный отказ быть манипулируемым, и потрясающую иронию появления куда более смертельной угрозы посреди представления. Ученая попыталась зажечь свечу, чтобы свести нас, а вместо этого загорелся весь лес.

И все же, цель была верной.

Просто этого не случится ее путем. Я это знал, но не видел вреда в том, чтобы ей подыграть.

— Директор Рейнхардт, — говорит Корвин, поворачиваясь к старшему. — Ваши приказы?

Через несколько дней. Драконы вернутся через несколько дней.

Я поворачиваюсь, оставляя мальчишку на попечение следователей ковена, и поднимаюсь из холода подземелья. Я уже знаю, какими будут приказы Рейнхардта, каковы его планы. И они диаметрально противоположны моим.