Чтение онлайн

— Прошлое должно оставаться в прошлом, — все же сказал он с долей неловкости. От изумления я вскинул бровь, но ректор уже замахал руками. — Иди.

Пока спускался с шестого этажа, чтобы в привычное в это время окно сначала проверить присутствие своих студентов на занятиях, а затем подготовиться к завтрашнему факультативу по дуэльной теории, обдумывал слова ректора. Хотя мне и без этого было о чем подумать.

Например, о работах, которые нужно оценить после устроенных мной внеплановых проверочных по общей теории боевых искусств и огненной магии. Или о будущей практике, которую меня в очередной раз попросил провести декан боевых искусств на следующей неделе. Или просто пойти упражняться на полигон. Но вместо этого простые слова ректора никак не выходили у меня из головы.

Странное дело. Особенно мне не давал покоя вопрос… Что конкретно он подразумевал под этой патетичной фразой: "Прошлое должно оставаться в прошлом"? Дуэли, работу в столичной академии, которую я потерял из-за бывшего друга или некогда сильное желание, о котором узнал от меня самого из личного разговора, вернуться работать боевиком на территорию аномалий?

Мысли об этом вызывали глухое раздражение и чувство, как будто всю полость рта сводит от боли в зубах. Все это я потерял по собственной воли и не чувствовал сожалений хотя бы по поводу последнего пункта. После отцовской любви к опасностям и изменам, мать плохо переносила далекую и небезопасную службу сына, несмотря на то, что та подарила ей любимого фамильяра. И как только юношеская дурь прошла, я бросил дуэли, начатую карьеру боевика и ушел в преподаватели.

Меня всё устраивало, но приезд сестры не только одногруппника, но и старинного приятели по бывшей службе, все же вызвал непонятную досаду. А после общения с ней еще и раздражение. Как объясняться теперь с Теодором? И ведь я мог же сдержаться, но все же сказал лишнего. Наверное, следовало извиниться перед мадмуазель Ламбер, пока все не зашло слишком далеко. Хотя бы ради студентов смешанного факультета, которые ходили ко мне на дуэльную дисциплину и должны были прийти уже завтра. Но стоило вспомнить ее броские украшения, чересчур кудрявые волосы и слишком симпатичное лицо, на душе становилось мутно. Таким женщинам нечего делать в преподавателях, не говоря уже об аномалиях.

Мысли сменили направления на причину приезда мадемуазель Ламбер в академию Эвейл. О чем только думал Теодор? Вряд ли его сестре с подобным характером и в такой одежде было место на аномалиях. Покидала ли она вообще родительский дом, не считая приезда сюда? Думая обо всем этом, я уже жалел о своем скоропалительном обещании помочь ей.

Но для начала все же следовало извиниться перед ней за свою резкость. Перерыв подходил к концу, поэтому я решил заняться этим уже после ужина, не зная, что до этого момента моё стремление успеет измениться с лёгкой руки мадемуазель Ламбер.

Глава 10. Зое Торез

Мне приходилось прикладывать усилия, чтобы выглядеть невозмутимо по дороге в столовую. Внутри я терзалась от неуверенности. Вообще-то, я шла не просто поужинать, у меня была цель. До этого у меня не было возможности пообщаться ни с кем из коллег, кроме куратора огненных. Да и наши с ним препирательства назвать общением было сложно. А я нуждалась в более спокойных разговорах и желательно с тем, с кем нам есть что обсудить, поэтому и направлялась в столовую. Искать собеседника.

После того как распрощалась с задумчивой Катриной и раздражённым Арием, которым решила пока лишь коротко описать свои мысли по поводу их предрасположенности к стихиям, я вспомнила свою реакцию на месье Деламорта и как всегда устыдилась своей вспыльчивости. Боевик обладал не самым доброжелательным характером, но точно не нарочно прошелся своими идеально вычищенными ботинками по моим больным местам, но сделанного не воротишь. Чтобы успокоить совесть, я решила при возможности, если не извиниться, то хотя бы попытаться поговорить с ним по-человечески. Но и помимо него я желала попробовать наладить отношения с кем-нибудь из коллег.

Хоть это и казалось мне немного неловким, ведь они все выбрали работу преподавателя по собственной воле, а я ради достижения совсем другой цели. Но прослыть нелюдимой или невежливой мне не хотелось еще больше, поэтому еще со вчерашнего дня я старалась кивать всем встречающимся по дороге преподавателям. Поначалу, не зная, кто я, они окидывали меня оценивающим взглядом, переходящим в покровительственный, и в такие моменты я понимала, что они принимают меня за студентку. Но после сцены, устроенной мной и месье Деламортом, к ужину уже все знали, что прибыл новый куратор смешанных, и стали поглядывать другими взглядами, куда более пристальными. Такая осведомлённость меня коробила, так как я вовсе не хотела привлекать к себе внимание, но поделать уже ничего было нельзя.

По опыту я знала, что преподаватели чаще всего общаются во время завтраков, обедов и ужинов в столовой. В академии Эвейл бывать в ней мне еще не приходилось, так как я не успевала оказаться там в положенное время и перекусывала в кафетериях поменьше. Благо, что их было целых два.

Наверное, если бы не последние пару лет в родительском доме, то я продолжала бы предпочитать кафетарии. Но хоть я и занималась исследованиями в любимой отрасли, все же мне было немного одиноко, так как по натуре я не была замкнутым человеком и нуждалась в общении. Среди детей родительских друзей я не нашла тех, кто не косился бы на «бывшую» неправильную с налётом брезгливости, а с однокурсниками из столичной академии Савуар я, конечно, поддерживала письменное общение, но это было не то же самое. Поэтому на новом и первом официальном рабочем месте я хотела с кем-нибудь если не подружиться, то хотя бы поладить.

Поэтому я шла в столовую, словно на бой.

Столовая выглядела проще, чем кафетерии. Кафетерии были сделаны по последнему веянию столичной моды: стеклянная закрытая стойка, где с помощью магии парили десерты, призывно поблескивающие своими маслянистыми боками, меню в кожаных папках, которые были созданы с помощью артефактной магии — в них даже можно было выбирать блюдо нажатием на него.

В столовой же за привычной перегородкой стояла дородная, краснощёкая женщина. Я по привычке подошла к очереди и только потом сообразила, что не знаю, правильно ли сделала. Вдруг преподаватели по-другому заказывают еду? Но я постаралась не выдать своего замешательства, и когда подошла моя очередь, то просто кивала на все, что было предложено. Затем взяла потяжелевший от еды поднос, даже не взглянув на то, чем сегодня кормили, и поскорее отправилась, постукивая каблуками по каменным плитам, на небольшое возвышение, где собирались преподаватели. Они изредка поглядывали вниз, на многочисленные столики шумных студентов, но большую часть времени были заняты едой или разговорами друг с другом.

Поднявшись, я стала неловко и как можно быстрее оглядываться, желая отыскать свободное место. И соседа, у которого вид был бы дружелюбный. Но секунды торопливо шли, а я все никак не могла определиться. Когда на меня стали оглядываться, я уже была готова приземлиться на первое попавшееся место, но в этот момент кто-то поднялся, особенно громко скрипнув ножками стула.

— Блондиночка, здесь свободно.

Я тут же пошла на голос, даже сразу не определив, был ли это женский оклик или мужской. Оказалось, что подозвала меня женщина, выглядевшая ненамного старше меня. У нее была темноволосая длинная коса, высокий рост и довольно широкоплечее телосложение. Она была красивой, но это не бросалось в глаза из-за ее сурового вида. Я улыбнулась как можно ярче и села напротив, поставив поднос на белоснежную скатерть с красивой кружевной вышивкой.

— Здравствуйте. Спасибо, что позвали. Меня зовут Эстель, и я новый куратор смешанного факультета. Я только приехала и еще осваиваюсь.

— Я вижу, — хмыкнула она, затем подперла рукой подбородок и полюбопытствовала. — Ты действительно из Ламберов?

— Да, — коротко ответила я и начала расставлять еду, только сейчас обратив внимание на содержимое тарелок.

На первое был луковый суп с крупно порезанными овощами. От него еще шел пар, а запах был просто изумительный. К супу положили несколько кусочков хрустящего багета, на которым тонкими слоями лежали пластинки сыра. Но мое внимание почти сразу привлекла маленькая креманка с крем-брюле. От вида хрустящей карамельной корочки у меня едва не потекли слюни. Мне не терпелось перейти сразу к десерту, но вбитое мамой воспитание переселило, и я сдержалась. Не очень сильно, ведь я уже была в местном кафетерии, но меня удивила еда в столовой, которая выглядела так красиво и вкусно. В столице это было привычно, но не было бы странно, если бы в глуши еда была попроще. Но потом мой взгляд упал на второе, которое состояло из тушеных грибов, моркови, лука и красного мяса, выглядевшее полусырым, и я рефлекторно поморщилась.