Чтение онлайн

— Когда он и Леопольд вошли в класс, где вы проводили занятие, то оказалось, что ваши студенты раскидывались огненными фаерболами, — многозначительно произнес он.

Я ждала, что боевик что-нибудь добавит, но он выглядел так, будто сказанного достаточно для понимания.

— Все верно. Я хотела проверить, как справляются студенты с их непростым положением.

Месье Деламорт вздохнул так тяжело, словно ему на плечи возложили гору.

— А вы знали, как проводятся занятия у смешанного факультета? Судя по тому, что я вижу на вашем столе — некоторые изыскания вы проводили.

— У меня было не так много времени, но кое-что я успела почерпнуть из старых записей месье Дюльвана, — немного растерянно отозвалась я, не понимая, что он пытается до меня донести. — Может, скажете прямо, к чему вы клоните?

Боевик заложил руки за спину, и его лицо стало совсем непроницаемым.

— Сколько вы здесь работаете, мадемуазель Ламбер? День-два? Ректор совершенно неожиданно принял вас на работу, и причины, побудившее его это сделать, не мое дело. Но я пытаюсь понять, чем он руководствовался, когда позволил провести вам практику на первом же занятии.

— У студентов в расписания стояла практика, я ее и проводила. В чем вы пытаетесь меня обвинить?

— То есть практику вы не согласовали с ректором, — резюмировал месье Деламорт. Я промолчала, так как это было правдой. — А вы не заметили, что месье Дюльван делал упор на устные лекции? — с нажимом поинтересовался он.

В его глазах отчетливо читалось осуждение.

— И меня это возмутило, — подтвердила я, вскидывая голову так, чтобы посмотреть прямо в глаза боевику. — На второй курс смешанных перешло целыхвосемь студентов! Академия Эвейл специализируется на смешанных магах, но при этом не делает ничего, чтобы помочь им определиться. Такой порядок и равнодушие преподавателей неприятно поражает.

Он смотрел на меня таким холодным взглядом, словно я совершила преступление. Мне стало зябко, и я передернула плечами, желая сбросить это ощущение.

— Я знаю не только Ария, но и студентов второго курса. Хорошие парни, которым не хватает уверенности и дисциплины. Им не помогут никем не контролируемые, часто бессмысленные практические занятия, им нужны реальные знания. Но если они ко второму году обучения еще чему-то могли научиться, чтобы концентрировано создавать фаерболы, то первокурсники только на лекциях по боевой магии знакомы с правилами безопасности. Их я читал им лично, но вы думаете, что они хорошо их запомнили? А вы их помните? Вы огласили их перед тем, как позволить создавать опасные для окружающих заклинания? — бесстрастно, оттого более страшно поинтересовался он, делая один шаг в моем направлении каждый раз, когда возникла короткая многозначительная пауза между вопросами.

От давления, звенящего в каждом слове, мне стало нехорошо. Неосознанно я отступила от месье Деламорта, и выражение его лица переменилось. Он смерил меня удивленным взглядом. Казалось, боевик только сейчас заметил нашу разницу в росте и то, что он стал буквально нависать надо мной, подобно горе. Он ничего не сказал, но сделал несколько шагов назад, увеличивая расстояние между нами. Его взгляд переместился на шкаф с посудой и книгами.

Я была рада этой передышке, потому что не знала, что ответить на его обвинения. Они были пугающе разумными, но ведь…

— Может, я в чём-то и не права, но указывать на это не вам, а ректору, — слегка подрагивающем то ли от злости, то ли от обиды голосом сказала я. — И вряд ли вы бы стали так ратовать за правила, если бы в класс не ворвались ваши студенты!

— Стал бы, — коротко и сухо бросил боевик, возвращая свое внимание мне. Но лучше бы продолжал смотреть в другую сторону. — Чтобы вы не думали, тут дело не только в моих студентах.

— Которых вообще там не должно было быть, — в том же тоне напомнила я.

— Могли пострадать ваши же студенты. Или вам на это все равно?

— Разумеется, нет, — резко ответила я, неосознанно начав крутить сережку в ухе.

Боевик отследил этот жест, и я тут же убрала руку. В чем-то он был прав, но моя уверенность в проведении практики тоже возникла не на пустом месте. В спокойной обстановке у студентов не произошел бы неконтролируемый стихийный выброс, если верить статистике. Но я все же занималась изучением искажений в пространстве, а, работая в этой отрасли, привыкаешь к тому, чтобы ставить под сомнения имеющиеся знания. Прогресс не стоял на месте. Каждый год по поводу аномалий узнавали что-то новое. Процесс шел бы быстрее, если бы факультет магпроявлений не считали пустышками. Якобы без помощи боевиков, которые занимались уничтожением аномалий и артефакторов, создающих артефакты-жезлы, по которым можно было бы определить степень опасности аномалии, мы, исказители, были ни на что не способны.

Раньше так не считали, так как только исказители могли увидеть запутанную, подобно нитям в корзине с клубками, искаженную магическую энергию в пространстве. Они аккуратно распутывали «нити» и уничтожали излишки энергии в магическом фоне, предотвращая возможные аномалии. Тогда опасных аномалий было больше и грубая сила боевиков не могла с ними справиться. Боевики могут только уничтожить, но не отследить и уж тем более не предотвратить более крупные аномалии, которые возникали из аномалий поменьше. Я и большинство исказителей не испытывали неприязни к боевым магам, ведь им действительно было под силу уничтожить небольшие сгустки «нитей», но с теми, что крупнее, необходимо проводить более ювелирную работу, чтобы добраться до сердцевины и развеять ее в пыль. Такая работа оставалась за исказителями.

Но сегодня с аномалиями боевики стали справляться лучше или же большие аномалии, как столетия назад, перестали появляться. Общество было уверено в первом, я предполагала второе.

Я хотела быть там, где происходят открытия, поэтому с тех пор, как узнала о своей смешанной магии, решила, что отправлюсь работать на аномалии. Особо страшно мне не было, несмотря на все попытки мамы меня запугать. Хоть на аномалиях и присутствовала опасность, но чаще всего она затрагивала боевиков, занимавшихся защитой исказителей и уничтожением аномалий. Я немного жалела, что не родилась хотя бы на сто лет раньше, когда этим могли заниматься только исказители — вот где были настоящие открытия! Тогда магический фон аномалий был нестабилен, его изменения были непредсказуемы, а работа исказителей почетна. Но после того, как аномалии стали менее опасны, магическое общество вспомнило, что исказители в первую очередь управляют искажениями — остаточной магией других магов, которая пронизывает «нитями» магический фон мира. Именно эти «нити» образуют сгустки энергии, которые необходимо уничтожать, но чаще всего, потеряв силу, они со временем оседают тонким, почти незаметным слоем пыли в магическом фоне. Чтобы это увидеть, исказителей учат концентрироваться и смотреть более глубоким взглядом на мир.

Сегодня исказитель в боевой группе пусть и был всего лишь «глазом», который находил искажения, чтобы боевик мог их уничтожить, без него все равно было не обойтись. Именно поэтому я и хотела попасть на аномалии. Не в самые опасные зоны, хоть в какие-то. Чтобы приносить пользу. Чтобы доказать.

Из-за выученного на факультете правила смотреть на мир глубже я смогла проигнорировать задетую гордость и осознать правоту обвинений месье Деламорта. Но если я в чем-то и ошиблась, все равно не ему было на это указывать.

— У меня есть предложение, — вдруг спокойно произнес боевик, прерывая тишину. Я вздрогнула от звука его голоса, слишком глубоко уйдя в свои размышления. — Может, мы пройдем с вами к ректору, чтобы он разрешил наш спор?

— С удовольствием, — кивнула я со всем имеющимся достоинством.

Если боевик думал, что напугает меня, то его ждало разочарование. Мой решительный ответ он никак не прокомментировал, просто кивнул и вышел, не мешая собираться. Я тут же поспешила надеть сапоги. Слегка дрожащими руками я накинула пальто. Прихватив с собой записи прошлого куратора, я закрывала дверь, не до конца понимая, чего боюсь больше — вернуться в той же роли или потерять кураторство.