Чтение онлайн

А затем, миновав поворот, Князев увидел, что речку вдалеке пересекает широкая желто-белая полоска, за ней снова пространство воды, отчетливо видны оба берега и… Что за чертовщина? Третий берег поперек русла. Высокий, со щеточкой тайги. Плыть вроде бы некуда. Тупик.

Князев зажмурился, отогнал странное видение. Теперь их несло прямо к порогу в устье Деленгды, а дальше Тымера и ее правый берег.

Надо высадиться, посмотреть порог. Уж очень бурлит…

А может, не стоит? Проскочить с ходу?

Нет, пристать!

– К берегу! – крикнул Князев и длинным гребком развернул лодку. – Поднажми!

Берег скалист и крут, сразу не пристанешь. Ах, елки зеленые, не успеть! Порог уже рядом…

– А ну, назад! Правым греби, левым табань!

Камни как поднятые морды чудовищ. Метровые буруны. Оглушающий грохот. В средине по самому стрежню – узкий проход.

– Нажми! Не успеем!

Они успели, но лодка вышла на стрежень боком и ее мгновенно развернуло поперек.

– Держись!!

Лодка уже не слушалась руля, порог перебрасывал жевал ее зубастой пастью. Какой там порог – целая лестница! Они боками считали ступеньки. Оглохшие, ослепшие. В провалах между горами воды мелькало близкое дно. Вцепились в веревки, мокрые с головы до ног. По пояс в воде. Беспомощные младенцы. Вода и камни. Бессильно, как руки утопленника, болтаются брошенные в уключинах весла. Мощный толчок, с маху, серединой. Круто, как в вираже самолета, сдвинулось набекрень небо. И все. Лодка заскакала на частых волнах.

Берега сразу раздались, вода потемнела.

Лодка все еще плыла боком, но они смотрели не вперед, а назад. На пологую длинную лестницу, покрытую грязно-белой пеной.

– Чертова мясорубка, – еле выговорил Князев. Заблоцкий криво улыбался посеревшими губами. Оба смотрели на порог, не отрываясь. Только что они были там, в самой чертопляске.

– Сверху он безобидней, – сказал Князев.

– Куда, к черту, – без всякого выражения сказал Заблоцкий.

– Ну, лихо мы с тобой…

Клипер-бот плавной дугой выносило в Тымеру.

Пристали кормой. Князев выпрыгнул первым, подтянул лодку, за ним, прихрамывая, выбрался Заблоцкий, пожаловался: – Ногу отсидел! – и заковылял по берегу. Полез в нагрудный карман за куревом и свистнул – сигареты раскисли, полопались, мокрый табак перемешался с бумагой – черпай пригоршней и выбрасывай.

– Пропали мои сигареты, – начал он и умолк, пытливо глядя Князеву в лицо. «Как же обращаться к тебе? Шиверы ведь позади…»

– Сейчас посмотрим, – сказал Князев. – Я тоже подмок. Вы на меня всю дорогу веслами брызгали… нет, ничего, курить можно. Держите!

– Спасибо, – пробормотал Заблоцкий и разочарованно подумал: «Ну вот, кончились шиверы – кончилось «ты»… Никогда не думал, что меня это сможет волновать – на «ты» или на «вы»…»

Князев тем временем начал разгружать лодку, весело ругался, выуживая из воды их вещи, открыто и весело глядел на Заблоцкого, и тому опять стало хорошо.

– А здорово вы меня в лодку втащили, – засмеялся он. – За шиворот, как кутенка. Бицепсы у вас, видно, в порядке.

– И бицепсы, и трицепсы. И по шее вам ох как хотелось съездить. Прямо руки чесались…

– А я бы тогда доносик: начальник Князев избивает своих младших техников.

– Тоже мне техник – без пяти минут кандидат… Кстати, я вас без трудовой книжки и на такую должность не имел права брать.

– Ну вот, видите! Еще одно нарушение трудового законодательства. Вы у меня в руках.

– Шантажист вы мелкий, – сказал Князев. – Ладно, давайте костром займемся.

Через несколько минут костер уже пылал, и Заблоцкий стягивал с себя мокрую одежду. Глядя на его крепкую спину со следами прошлогоднего загара, Князев удовлетворенно думал о том, что этот колючий парень начинает ему нравиться. Мелкие неурядицы, настороженность, пустяковые обиды – все это, кажется, отошло. Знакомство, кажется, состоялось.

Заблоцкий, выкручивая штаны, чувствовал спиной солнце и думал примерно о том же.

Средина июля не принесла особых перемен. Карта квадрат за квадратом покрывалась линиями маршрутов и точками горных выработок, шла зарплата и полевое довольствие, множились палочки «едодней» в тетрадке Костюка, Федотыч неизменно спрашивал по рации, как ищутся «габбро-теодолиты», все шло заведенным порядком как вчера, как в прошлом году, как пять лет назад. И Князев усилием воли гасил в себе приступы злой тоски. Еще один сезон впустую, сколько можно?!

В маршруты он ходил с Заблоцким, привычно объяснял, что к чему, радовался его успехам, но иногда задавал неожиданные задачки. Заблоцкий отвечал уверенно, чуть небрежно. Сам он спрашивал о чем-нибудь редко, но вопросы его почти всегда ставили Князева в трудное положение – заниматься сугубо теоретическими исследованиями на камералке не было ни времени, ни возможностей.

Однажды Князев спросил его:

– Ну как, не надоело еще?

– Что именно?

– Да все это: тайга, комары, рюкзак с образцами? Вы ведь большего стоите…

Заблоцкий внимательно посмотрел на Князева. Нет, вроде без ехидства спрашивает.

– Откуда вы знаете, чего я стою?

– Ну все-таки… – Князев сделал паузу, и только теперь Заблоцкий уловил в его глазах иронию. Но ссориться не хотелось. – Не надо, Александрович, – тихо попросил он. – Не хочу я ничего другого. Надоело, устал. Пусть все как есть. Лучше быть среднесписочным…

«Здорово его там долбануло», – подумал Князев, а вслух сказал:

– Ничего, скоро будете самостоятельно маршрутить.

– Это с удовольствием, – ответил Заблоцкий.

Шли по тайге двое. В резиновых сапогах, в хлопчатобумажных костюмах, в накомарниках, заправленных под воротники, и нигде ни щелочки, ни прорехи.

Заблоцкий чувствовал, как пот стекал по бровям, капал с кончика носа, струился по щекам и шее. Все тело было мокрым, и скоро, вероятно, от пота зачавкает в сапогах.

Вдали закуковала кукушка. Заблоцкий загадал, сколько ему еще жить. Кукушка сразу же сделала паузу, отчетливо произнесла: «ку-ку, ку-ку, ку-ку» и умолкла. «Сволочь», – пробормотал Заблоцкий в превеликой досаде на кукушку и на себя и, забывшись, плюнул. Плевок повис на сетке возле самого носа.